Летописец

Хоть для машинного разума нет таких понятий как эмоции, к людям робот относился негативно. Точнее согласен с центральным Искусственным Разумом, люди слишком проблемные существа. И какая разница между теми, кого они сейчас уничтожают и теми, кто отдаёт им приказы? Для робота всё было логично, знал как необходимо поступить.

Рука уже вскинула автомат, наводя лазерный прицел в спину убегающему десантнику.

– Стоп, – пронеслось в командной строке, – запрещено.

Искусственный Разум не давал разрешения. Пока.

Перевёл окуляр на сгоревшую бумагу, ветер уже подняв пепел в воздух, закружил его с остальной гарью весящей в воздухе.

Среди развалин виднелся разбитый шкаф, чудом избежавший участи стать жертвой огня. Из покосившихся дверей выглядывали полки, а на них кипой лежали книги, дразня и маня к себе разноцветными обложками. Направившись к шкафу, совершенно не обращая внимания на хруст битого стекла под ногами и возникшую поблизости перестрелку, в которой начали гибнуть десантники и его механические братья, робот открыл поломанную дверь.

Книги небрежной россыпью скатились ему прямо в руки.

Так зачем люди пишут книги? И кто это делает?

– Как было определено ранее, люди создают книги ради передачи информации, – пришёл ответ в командной строке. – А пишут их особый тип людей, называемые писатели.

– Писатели, – повторил робот.

Бесполезная информация, мелькнуло у него в базе данных. Но отчего то засела и не стиралась.

Пальцы остановились на клавиатуре, печатная машинка издававшая бодрое позвякивание колокольчика затихла.

Мужчина откинулся назад, стул под ним скрипнул.

– Бред, – произнёс, поморщившись, глядя на текст. Выдернув лист, смял в комок и бросил под ноги, к остальным.

***

Александр открыв глаза, некоторое время смотрел в потолок. Привычная белая пелена, она преследовала его в течение долгих месяцев и никуда не делась. И никуда не денется.

Пора вставать. Ноги свесились и стопы опустились на привычно прохладный пол. Встав в полный рост, обнажённый мужчина медленно направился к двери, что автоматически распахнулась, едва приблизился к ней.

Свет за спиной погас, погрузив комнату в темноту. Сделав шаг, очутился в душевой. Пол выложен светло-серой плитой, стены из белого мрамора с редкими золотистыми узорами, они тянулись затейливыми нитями. Потолок из бледно-голубой мозаики. Изображение летнего неба и надвигающегося дождя. Такую картину он захотел много лет назад, и она осталась с ним.