Игра Хайка

Старик залюбовался молодым человеком; на вид ему было лет семнадцать, но на самом деле он был значительно моложе, простая крестьянская одежда не могла скрыть крепкого телосложения, но при всём при этом, двигался он на удивление очень легко. Высокий рост, широкие плечи, узкая талия, крепкие, словно сбитые мускулы, да к тому же почти детское лицо, увенчанное копной длинных, чуть вьющихся с золотым отливом светлых волос, всё это, скорее всего, очень нравилось девушкам, вероятнее всего, не одна бессонная ночь была проведена в мечтах о нём.

Неслышно подошёл хозяин дома, присел поблизости, громко вздохнул.

– А они, похоже, подружились, – произнёс он.

– Тебя что-то тревожит? Что случилось? – спросил старик, повернув голову.

– Да нет, – мужчина задумался, а затем, словно решившись, закивал головой. – Хотя от тебя, Старик, ничего не скроешь, есть причина.

Во дворе, возле сложенных под навесом дров, Угур в очередной раз поразил Стэга своим «мечом», тот, схватившись за поражённое место, демонстративно завалился на землю.

Старик перестал улыбаться, молча давая собраться собеседнику собраться с мыслями.

– Вот что меня тревожит, – он махнул головой в сторону сына. – Я больше всего за него боюсь.

Старик понимающе кивнул, хотя было не ясно, действительно он всё понимал, или кивал для поддержания разговора. Хозяин понял это по-своему и продолжал:

– У меня пять сыновей и ни за одного так не болит душа, как за младшего, и не потому, что люблю сильней, просто не прибитый он к жизни. А началось с самого мальства, купались в реке, так он меч нашёл, старый, ржавый такой, видно с последней войны столетней давности.

И упёрлось ему в голову, что должен стать воином. И с тех самых пор пошло-покатилось, он то бросает всё что угодно: ножи, топор, вилы, ручку у колуна отбил, то окрестных ровесников побьёт, то за старших заступится, позже мужиков поколачивать стал, я то его заступом уму-разуму учу, да только… – мужчина с горечью в голосе продолжил. – Меч восстановил, от ржавчины очистил, полгода в кузню ходил всё скрытно. А я-то думал… Сказать лодырь, так нет, работает хорошо, любое дело спорится, ножны приладил, одно загляденье. Надеялись, перерастёт, поумнеет. Не вышло. А тут случай произошёл, постучался к нам как-то солдат отставной на ночлег. Впустили. Израненный весь, за постой заплатил хорошо. Служил он на севере в горных частях. Разговорились. Человек хороший, а идти ему некуда, какое-то горе – не сказал. Поговорил с женой, решили оставить у себя.