Монах. Боль победы

Нужно разобраться, что происходит, не влияние ли это исчадий или же слабость инквизиторов, которые не умеют себя вести. А кроме этого…

– Иди, иди! – махнул рукой Федор. – Андрей, отпусти его! Пусть идет, а то плешь тут проест своим нытьем.

– Иди, Акодим, если что будет дельного – я тебя приглашу, – согласно кивнул Андрей, и Акодим широкими шагами вышел из комнаты, оставив друзей наедине с палачом и преступником.

Тихо потрескивали дрова, исходил паром чайничек палача, а Данеро с ужасом смотрел на разложенные перед ним инструменты, напоминавшие хирургические.

Палач перехватил взгляд Андрея и с гордостью сказал:

– По специальному заказу делали! Большие деньги отдал! Зато не ломаются, всегда острые и при нагреве остаются твердыми, не то что обычные. А то, бывало, накалишь щипцы докрасна, схватишь клиента за кость – а щипцы-то и гнутся! А эти нет – говорят, в нее драгоценные камни добавили, в сталь эту.

– Вынь кляп у него изо рта, а то сейчас подавится, – поморщился Андрей. Разглагольствования палача были ему неприятны. Он понимал, конечно, что это тоже работа и что палачи обществу тоже нужны, но не собирался общаться с этими людьми или пить их вино. И ничего с собой не мог поделать. Впрочем, и не хотел.

Палач семенящей походкой подошел к бандиту и вынул у того изо рта кляп, скрученный из грубого холста. Кляп был мокрый, слюнявый, но палач рачительно осмотрел его и положил на полочку у входа.

– Потом сполосну, и снова можно использовать. Без споласкивания он протухнет, завоняет, а так можно его много раз применять. Экономия! Расточительность нигде не приветствуется. А у меня всегда порядок в хозяйстве. Ну что, господин советник, мне его слегка подрезать, чтобы говорливее стал? Давайте я ему откушу подушечки пальцев на руке. Оно и не сильно изувечит, но воздействие на настроение клиента оказывает очень сильное – большинство сразу начинают говорить, как видят свои белые косточки.

Данеро сидел бледный, явно обдумывая ситуацию. Потом хрипло спросил:

– Сколько?

– Все, что есть, – подумав, ответил Андрей. – Сколько у тебя есть?

– Трактир. В трактире тысяч семь. Все. Я все отдам, только отпустите. И буду платить вам пятьсот золотых в месяц. А еще – любые девочки. Бесплатный стол. В любое время.