Охотник. Кто-то мне за все заплатит!

«Возьми меня! Я твоя сука! Я твоя тварь! Я животное! Сделай мне больно, говнюк! Ну же, ублюдок ты… Засунь мне как следует, жеребец! О-о-о! Да! Ударь меня еще! Ударь!»

Ей нравилось получать по голой заднице добрым армейским ремнем, что приводило извращенку в совершеннейший восторг и неминуемо доводило до оргазма.

Сергар давно уже хотел с ней порвать – надоели эти игрища, выглядевшие как нечто среднее между изнасилованием и полковой экзекуцией, на которой порют проворовавшихся солдат.

Однако так просто взять и разорвать отношения не удалось – просто не успел.

Зловредный и очень раздосадованный неудачей на торговом поприще купец – один из его караванов попал в засаду на тракте, и были утеряны несколько возов с драгоценными пряностями – вернулся в тот самый момент, когда молодой маг старался выбить дурь и оргазм из упругой задницы извращенки. И мало того, что вернулся, – так еще во главе крепкого отряда караванной стражи – людей жестких, не раздумывая применяющих свои довольно-таки острые мечи.

Особенно после того, как потеряли десяток своих людей, полегших от стрел дорожных грабителей. Стражникам, как и купцу, ужасно хотелось излить свою досаду и злость на какого-нибудь придурка, оказавшегося у них под рукой. И такой случай представился!

«Держи его! Бей! На кол говнюка! Отрежьте ему яйца! Лови ублюдка!»

Пришлось незадачливому магу ретироваться через окно, но вся загвоздка была в том, что окна купеческой спальни, как и окна многочисленных лавок хозяина, были забраны примерно такими же решетками, как и тут.

Сергар едва унес ноги, чудом уклонившись от мечей шустрых охранников и от дубинки разъяренного купца. Ему пришлось выстрелом огневки высадить окно вместе с рамой, в результате чего Сергар спалил брови, ресницы, а также хорошенько припалил волосы на своем многострадальном лобке.

От мага неделю воняло паленой шкурой, и товарищи по оружию подозрительно поводили носами, когда Сергар подходил к ним на расстояние двух шагов.

Ко всему прочему Сергар едва не сломал ногу, выпрыгивая со второго этажа, а потом еще бежал по улице голышом, стыдливо прикрывая ладонями причинное место – под улюлюканье солдатни и охочей до зрелищ черни, радостно комментирующей веселое представление.