Жнец

Ну не пропадать же тряпкам? Поставил гладильную доску, достал утюг и начал гладить брюки, раздумывая о своем, наболевшем.

– Хозяин! – раздался густой бас Охрима – Хозяин, давай я тебе помогу! Поглажу!

– Погладишь? А не спалишь? – рассеянно спросил я, и опомнился – как это домовой будет гладить? Где это он научился орудовать утюгом?

– Не спалю! – прогудел Охрим, одной рукой, как пушинку поднял за ножку стул и поставил его вплотную к гладильной доске. Охрим был невероятно, нечеловечески силен.

Я не делал испытаний его силы (Картину помню – «Испытание силы Яна Усмаря» – эпичная картина!), но сдается, что он может завязывать в узел гвозди и легко ломать подковы. А еще он может ломать шеи супостатам, покушающимся на сокровища хозяина.

Охрим взял мои штаны, расправил их на доске, и… рраз! Провел по штанине своей огромной ладонью. Два! И провел рукой по другой штанине. Я присмотрелся – черт подери, да об эти стрелки обрезаться можно! И штаны – будто вышли из-под утюга мастера-швеи!

– Силен! – восхищенно констатировал я – Да ты настоящий колдун!

– Ну уж… настоящий! – засмущался довольный Охрим – Но кое-чего умеем! Хозяин завсегда моими услугами пользовалси! Так и говорил – ты, Охрим, самый луччий мастер!

– Ты чего это простонародно заговорил? – хмыкнул я – Знаю ведь, ты можешь толковать почище университетского профессора.

– Забываюсь, хозяин… никак не могу привыкнуть, что я вышел из спячки и теперь у меня новый хозяин.

Все по старинке пытаюсь… Давай другое чонить… я поглажу!

Через пятнадцать минут я уже был одет в безупречно отглаженную чистую форму. Безупречно чистую! И тут, кстати, без чудес не обошлось. Я как-то ел шаверму, и сок из этой дьявольской придумки капнул мне на рубашку. И был этот сок настолько въедливым, что никакая стирка не могла убрать пятно! А тут…Охрим поглядел на пятно, ухмыльнулся, приложил рубашку к губам, и… сделал так: ВССС! В общем – каким-то образом всосал он это пятно, да так, что и следа не осталось.

А потом прошелся по всему моему комплекту одежды, уничтожая все пятна, все пылинки. Вот и сделался я чистым, аки горлица.

Кстати – объяснить, как он так делает Охрим не смог. Только пожимал плечами, ухмылялся и бормотал что-то вроде: «Ну вота… вот так вота! Не знаю, хозяин! Умею, да и все тут!». Я от него и отстал.

Но да ладно. Все это вторично и даже третично. И четвертично.