Грань

– Я произнес это вслух?

– Не то, чтобы прямо громко, но достаточно отчетливо, – улыбнулась она, – так с кем?

– Видимо с вами, – произнес я, не зная, что еще ответить.

4.

А потом была реабилитация. Утомительно долгий процесс. Помимо травмированного тела мне пришлось восстанавливать свое стремление жить. Илья мне помог в этом. Тот самый разговор с ним, несомненно, сыграл важную роль. Роль дохлого хоря больше не прельщала меня. В хоккей я не вернулся ни в качестве тренера, ни в качестве игрока.

Теперь тема хоккея стала для меня табу.

Родители меня поддержали. Нехотя, но поддержали. Несомненно, они видели меня в спорте, но мое решение не оспаривали.

Друзья. С этим оказалось просто. В тот момент я понял, что у меня их нет. В больнице меня навещали товарищи по команде, но после моего ухода я остался один. У меня имелись накопления, и долгое время я мог позволить себе не работать. Вложить в какое-то дело их я не удосужился, и однажды оказалось, что нужно искать работу.

Это необычное чувство. Я старался отсрочить этот момент, но он наступил. Обычную работу, как у всех. Ввиду своей хромоты и перенесенной травмы, тяжелую физическую работу выполнять я не мог. Как оказалось, я не обладал ни подвешенным языком, ни другими навыками, которые расширили бы мне выбор профессии.

Тут к слову, прежде чем перейти к основной части своего повествования стоит рассказать об Анне. Она появилась в моей жизни в тот момент, когда я уже восстановился от физических и моральных травм.

Ничего кроме хромоты больше не говорило о моей неполноценной физической силе. Учитывая, что врачи ставили вопрос вообще о моей возможности ходить, это оказалось не так уж и плохо.

На тот момент на работу я еще не устроился и просто неторопливо плыл по течению, растрачивая накопленный за время игры в команде капитал.

Анна.

Она меня поразила по всем направлениям. Мне нравилось в ней абсолютно все. Открытое лицо с большими глазами. Улыбка, от которой Да Винчи отрекся бы от созданной Джоконды, осознавая, насколько она далека от идеала.

Огненно рыжие волосы, что дополняли ее ангельскую внешность, независимо от того, как они были убраны. Манера себя держать говорила об уверенности. Я даже не понял, что влюбился. Я осознал, что она именно та, из-за которой стоит жить.

Глупо, наверное, сейчас это звучит. Да и в тот момент я уже состоялся и ощущал себя достаточно прожженным, чтобы так думать, но именно так я и думал.