Агент Иван Жилин

– Специальным образом? – спросил я.

– Метаболизируется до девяносто восьми процентов этанола, а не девяносто, как обычно. Неокисленные метаболиты выводятся практически полностью, в мозг не попадают. Вы, конечно, знаете, что эта пакость откладывается именно в мозг и держится там до двух-трех недель, загромождая сознание…

Я опять спросил:

– А зачем в таком случае надо было загромождать помещение?

– Он не успокоился, пока все не перепробовал, – улыбнулся мне Банев.

– Профессора, – с отвращением сказал Евгений.

 – Всё знают. Ненавижу.

Я подошел к окну и выглянул. Вид отсюда был ничуть не хуже, чем из моих апартаментов. Фантастическое нагромождение цветных пятен – точно, как на картинах экспрессионистов.

– К Дим-Димычу торопишься? – подал голос Славин. – К нему сегодня Сорокин пошел, имей в виду.

– Нет, в банк, – сообщил я в стекло.

– Ага, денежки менять, – обрадовался он. – Могу дать один адресок. Там, в отличие от ихнего банка, тебе обменяют на рубли столько местных денег, сколько унести сможешь.

– Правда, по полуторному курсу, – с сожалением добавил Банев. – За все надо платить.

Я повернулся к ним.

– Зачем? – удивился я.

Они переглянулись.

– Он еще ничего не знает, – сказал Банев Славину.

– Теленок.

– Невинный младенец.

– Ты думаешь, не стоит лишать его невинности? – Евгений откинулся на спинку кресла (нога на ногу, руки за голову) и оценивающе оглядел меня сверху донизу. Долгий это был процесс, я даже заскучал. – Я все-таки скажу, – решил он.

 – Когда вам, классикам, захочется насовать себе под подушку мятых банкнот местного образца и вкусить свою порцию кайфа, бегите в район площади Красной Звезды. В одном из тамошних переулков прячется штаб-квартира партии Единого Сна. Адрес я не помню, но ищущий да найдет. Обратитесь непосредственно к председателю по фамилии Шершень, и вам помогут обрести долгожданное счастье…

Приятно было наблюдать, как в человеке прорастает интерес к жизни. А то ведь совсем было человек зачах.

Я вопросительно посмотрел на Банева, но тот лишь подмигнул мне в ответ.

– Владислав Шершень? – спросил я их обоих.

– Какая разница? – фыркнул Славин, потягиваясь. – Мы ходили к нему не по имени-отчеству величать, а незаконную финансовую сделку совершать.

– Русский?

– Да, конечно, – сказал Банев со странной интонацией. – Помогает землякам, чем может.

Непонятно было, шутят они или нет. А если шутят, то почему мне не смешно.