Юркино небо

Спустя неделю он уже фактически возглавлял группу из двенадцати человек.

– Что Вы скажите о кандидате Сергееве? – спросил Кречетова начальник училища, полковник Лисицин, участник боёв на Халхин-Голе, чья фамилия, при произношении её по слогам, звучала на корейский манер – Ли Си Цин, наблюдая в окно за занятиями «группы Сергеева».

– Напорист, твёрд, с характером, комсомолец, в учёбе хорошист, в аттестате одна тройка по иностранному – немецкому языку. Занимался в планерном кружке ОСОАВИАХИМА в Бийске, три парашютных прыжка с восьмиста метров, пятьдесят два часа налет на У-2, двадцать четыре часа самостоятельных полётов и четыре даже в качестве общественного инструктора, имеется характеристика.

Общителен, но не болтлив. Приписал себе год при прохождении медкомиссии. От призыва не уклонялся.

– Он со своей группой, прямо как Иисус с двенадцатью апостолами, – не отвлекаясь от наблюдения за занятиями, заключил Лисицин, – посмотрим, как экзамены сдаст. Нам такие нужны.

– Но ему всего семнадцать…

– Ну, и что? Может напомнить Вам о Гайдаре? Он в шестнадцать кавалерийским полком командовал!

– Но, Георгий Степанович, тогда война была.

– А сейчас спокойно? В Испании вон что творится! Австрии больше нет! Польша военный союз с Германией подписала. А что будет через год? А через четыре, когда эти, – Лисицин ткнул пальцем в сторону занимающихся кандидатов, – вот эти мальчишки доучатся, кто знает? Мы должны! Нет! Мы обязаны быть готовы. И возраст, я считаю, здесь не проблема.

Подумаешь, год! Да, через год о том, что ему было семнадцать никто и не вспомнит. Ладно, доложи, как обстоят дела в целом.

– В целом, у вновь прибывших общее истощение. Откармливаем. Зафиксировано одно ЧП, кандидаты Мирнов и Пошутейко пойманы за распитием алкоголя. Ещё трое: Ткачук, Зерембо и Кузнецов признаны неблагонадёжными – детьми кулаков оказались, готовим документы для передачи бердской призывной комиссии. В остальном – порядок.

– Как обстоят дела у курсантов?

– Второй, третий и четвёртый курсы в летних лагерях.

Всё согласно штатному расписанию. Чрезвычайных происшествий не зафиксировано, кроме одного курьёза. Курсант четвертого курса Петровский начал поздний подъём, а там, в конце полосы, колхозная повозка ехала с бочкой молока. Зацепил он её левым шасси.

– Бочку?

– Никак нет, лошадь.

– И?

– Та набок и издохла. Ветеринар диагностировал разрыв сердца.

– Самолёт?

– С самолётом всё в порядке.