Выбор пути

– И как же она тогда учит детей?! – едва не ахнул я – Она же сумасшедшая!

– Но-но! Никакая она не сумасшедшая! – возмутилась продавщица – Так, немножко повернутая, дак кто щас нормальный? А детей она любит. Всегда хотела детей, да вот бог не дал. Теперь чужих учит. Владимирыч ей подсобил с устройством, вот теперь тут и живет, дома. Одна. Мамка-то у нее в лесу замерзла, ночью. Как так случилось – никто и не знает. Только ушла ночью в лес и замерзла. Машка как раз в больнице была, в психушке, не похоронила.

Теперь вот страдает по мамке. А то что я ее ругаю… так это для порядка. С задницей у нее и правда все в порядке, еще как в порядке! Только вот мужиков смущает, да. Одинокая, мужики-то подопьют, и начинают мечтать, как она их под бок к себе пустит. Ну и начинается… дома скандалы, жены-то слепые, что ли? Опять же – начинают жен своих ругать, мол, разожрались, нет бы как Машка быть такой вот стройной. А кому это понравится? Чтобы тебе в нос чужой бабой тыкали, да еще и одинокой! У нас ведь как щитается – баба одна живет, значит – примет любого мужика! Значит – гуляща! Но это же дурь!

– И что, у нее никого нет? – неожиданно для себя спросил я, и тут же устыдился вопросу.

Чего Петровна подумает? А подумала она то самое.

– И ты туда же! Эээ… мужики, одно слово! – поджала губы, сделалась сердитой – покупать-то чего будешь?

– Вообще-то я с обходом. Надо же с населением знакомиться – построжел и я – Опять же, хотел спросить где тут администрация.

Надо главе представиться, официально.

– А чего – администрация? По улице поехал, вот где красная табличка и флаг, то и администрация. Только нет главы сегодня. Уехал он, в Тверь подался. Дочка у него там учится, вот ей продуктов и повез. Приедет через неделю, делов-то! А я щас закрываюсь, обед у меня! Ежели ничего брать не будешь – так я закроюсь пока. Домой пойду.

– Нина Петровна, так чего там насчет барабашек-то? – попробовал я остановить продавщицу, но она отмахнулась:

– Не знаю ни про каких барабашек! Вранье все! Сам узнаешь… только поздно будет.

Вы, молодые, ничему не верите, все у вас хиханьки, да только под юбки девкам заглянуть! Тьфу одно! Все, освободите помещение, у меня обеденный перерыв!

Я ничего больше ей не сказал. Вышел из магазина и не обернулся на грохот захлопнувшейся за спиной двери. Загрохотал железный засов, висевший до того на одной петле косяка, все, Нина Петровна забаррикадировалась. Мда.