Звереныш

Осторожнее! Смывайте с него грязь! Ну, быстро!

Двое мальчишек в серой форме недопесков поставили Щенка под струю воды, молча и споро намылили, стерли грязь, кровь, затем снова отвели к лекарю, разложившему на столе свои снадобья.

– Кладите его сюда. Отойдите и сядьте у стены. И чтобы ни звука! Лежи спокойно, ничего с тобой не случится. Ты меня понимаешь, эй? Таращится, и все тут… ладно, посмотрим, что можно сделать…

– Мастер, ты хочешь сразу провести ритуал верности?

– О! Вожак вернулся! Нет, пока нет.

Попробую укрепить ему мозги, похоже, они сильно встряхнулись. Если не получится, путь один – на кладбище.

– Я думал, что для тебя нет невозможного, мастер Дондокс…

– Ты льстишь мне, мастер Лаган. Что не в твоих правилах… Зачем? Тебе интересен этот щенок?

– В общем-то, да. Когда-то и я был таким зверенышем. Мне хочется, чтобы он выжил.

– Как будто мне не хочется… только шансов у него не так и много. Процесс зашел слишком далеко.

– Щенки в этот раз обошлись дорого, постарайся его сохранить.

Работорговец поднял цену, а ничего дельного на рынке больше нет. Так, крохи… еще пятьдесят щенков прикупил, по одному, по два. И то ростов больше нет, только местные.

– Дело идет к войне, мастер?

– Похоже, что да. Крупного конфликта не избежать. Не зря Император усиливает Корпус.

– Не зря. Вчера я был в гостях у мастера Ленкоманга, так он мне шепнул… Какое-то брожение вокруг трона, ходят слухи о заговоре. Это неспроста, хотя Ленкоманг известный болтун.

Напридумает…

– Не знаю. Нас не извещали. Эти слухи вечно ходят, лет уже как… двадцать. И все заканчивается тем, что кому-нибудь из особо шустрых снимают голову с плеч. Обычное дело. Эй, щенки, чего уши растопырили?! Кто скажет хоть слово из того, что тут слышали, голову оторву! Ну что же, приступай, мастер Дондокс.

* * *

Бородатый человек наклонился над Щенком, и тот едва удержался, чтобы не воткнуть бородачу палец в глаз или не вцепиться ногтями в горло – чужак нарушил границу, протянул руки ближе, чем полагается.

И что хуже того – положил их Щенку на голову.

Толстые губы что-то шептали, руки чужака стали теплыми, потом горячими, просто обжигающими, голова Щенка наполнилась звоном. Звон шел откуда-то издалека, даже не звон, а жужжание, пронизывающее мозг, не дающее спрятаться в свою раковину. Оно было неприятным, оно тревожило, будило что-то в глубинах сознания, поднимало пласты воспоминаний.