Адвентюра наемника

И не просто бодрящее, а очень-очень бодрящее… И как эта маленькая ведьма умудрилась сделать все незаметно? Впрочем, она могла ничего не скрывать, кто догадается, что кроме ароматных трав в отвар добавлены и другие травки?

Лестно, конечно, что на старости лет ко мне неравнодушны молодые женщины, но все хорошо в меру.

Заснул лишь под утро, сознавая, что и спать-то осталось всего ничего, но как только закрыл глаза, услышал душераздирающие звуки: не то кого-то резали, не то из живого человека кишки на руку наматывали.

Сквозь сон не сразу сообразил, что где-то сверху гнусно блеет коза. Судя по цоканью копытец, скотина залезла на крышу. Нет, не копытца у нее, а копытища, как у слона. Что, у слонов нет копыт? Значит по крыше бродит верблюд.

Папуша заворочалась и, не открывая глаз, пообещала козе что-то недоброе и нехорошее. Всех цыганских угроз и пожеланий я не понял, но слово «кар» опознал, равно как и то, что в отношении мелкой рогатой скотинки его используют не по назначению, не туда, куда это делают козлы.

Решив, что продолжу спать, а наверху пусть коза блеет, а то и дракон орет, был вытащен из дремы нежданным вопросом и толчком под бок:

– Артакс, а ты доить умеешь?

– Кого? – спросонок не понял я.

– Козу, кого же еще? Не меня ж… – сонно вымолвила Папуша, приподнимаясь с постели. Широко зевнув, цыганка сказала: – Не коза это, а миньжа с рогами. Сходи, подои, а я еще немножко посплю.

Как ни странно, но слово «миньжа» я понял, хотя раньше его не слышал. Надо будет запомнить. Подкатишь к какой-нибудь барышне, шепнешь на ушко.

М-да… Какие мне барышни, если я уже почти женатый человек.

– Не мужское это дело коз с девками доить, – буркнул я, пытаясь удержать одеяло, потянувшееся следом за неохотно поднимающейся с постели цыганкой.

– Ага, за что не возьмешься, так все немужское дело, – фыркнула цыганка, собирая раскиданную по комнатке одежду. – Из-за тебя всю ночь не спала, жеребец…

Я же еще и виноват? Ну и ну. Зевнув так, что едва не вывихнул челюсть, спросил:

– Козу-то где сперли? Отцу твоему лошадей мало, за коз принялся?

– Чего это – сперли? Если цыгане, так только крадут, да? Сама она пришла, еще по осени, и с козленком, – недовольно сказала Папуша, принимаясь одевать на себя многочисленные юбки.

 – И как их не съели-то по дороге? Лучше бы ее волки загрызли, вместе с выродком, хоть кому-то радость. Корми ее теперь, дои. И капризничает – что не по ней, сразу орет – бе-бе-бе, или ме-ме-ме. И чистюля, словно не коза, а графиня.