Чекист. Тайная дипломатия

Скажи-ка лучше, как там твоя подчиненная поживает, с бронепоезда? Как там ее? Таня?

При воспоминании о Танюшке в левой части груди, там, где должно быть сердце, что-то сдавило, да так, что пришлось поставить на стол чашку.

– Володя, что случилось? – затормошила меня Наталья Андреевна. – На тебе же лица нет.

Отогнал от горла противный комок, допив кофе, чтобы загнать этот ком поглубже, сказал:

– Таня. Только, Наталья Андреевна, она уже не поживает.

Наташа встала и, плюнув на все приличия, обняла меня, прижала к себе, а потом поцеловала.

– Давай-ка лучше пойдем.

Какое-то время мы шли молча. Похоже, она испытывала чувство неловкости, а я… А я сам не понял – что же случилось? Вроде, излишне сентиментальным никогда не был, терять друзей приходилось, и к Танюшке относился хорошо, но не более того. Да, несколько раз случился и секс, но полюбить девушку я вряд ли бы смог. Наверное, со временем мы могли бы стать просто друзьями, если это возможно между мужчиной и женщиной. А вот, поди же ты…

– Володя, можно я не стану просить прощения за свою глупость? – прервала молчание Наташа.

 – Или просить? Хочешь, скажу – прости меня за женскую глупость, за бабью ревность? Эта девушка тебе нравилась?

Наталья Андреевна, считавшаяся в моем провинциальном городе «железной большевичкой», неожиданно всхлипнула. Вздохнув, я обнял эту маленькую женщину до сих пор считающую, что она старше меня, прижал к себе не обращая внимания ни на струйки воды бьющие от фонтана, ни на одобрительные взгляды прохожих.

– Наташа, прощения просить не нужно. Нравилась, нет ли, здесь другое. – Задумавшись, как правильно изложить, сказал: – Таня спасла мне жизнь. Понимаешь, я стоял повернувшись спиной, а сзади зашел человек с ножом, а она меня закрыла собой.

Наталья отстранилась, вытерла слезы.

– Ясно, считаешь себя виноватым, – проговорила она и потянула меня вперед. – Давай пойдем дальше, иначе вымокнем.

Мы пошли дальше, и Наташа сказала:

– Могла бы сказать – мол, Володя, не казни себя, ты не виноват, но не стану.

Сколько не говори, а казнить ты себя станешь, по себе знаю… Поверь, у меня тоже есть что вспомнить, есть за что чувствовать себя виноватой. И ничего тут не сделаешь, нужно жить с этим дальше.

Наталья права. С этим нужно жить. И верю, что за ее спиной немало неприятных воспоминаний.

– Да, а куда мы идем? – спохватился я.

– В Люксембургский дворец. Ты же говорил, что мечтаешь посмотреть картины импрессионистов.