Чекист. Время перемен

– Наденька, это тот самый Владимир Иванович Аксенов, о котором у нас очень много говорят, – представил меня Владимир Ильич.

– Очень приятно, – сказала Надежда Константиновна, протягивая руку и крепко, почти по мужски, стиснула мою ладонь.

– Можно просто Владимир, – улыбнулся я, желая произвести хорошее впечатление на жену Ленина.

Приятного впечатления, я похоже, не произвел. Супруга вождя только окинула меня пронзительным и, как мне показалось, презрительным взглядом. Но опять же, повторю, могло просто показаться.

И взгляд никакой не презрительный, а просто следствие болезни. Да я где-то и понимаю Надежду Константиновну. Женщина хотела провести время в узком семейном кругу, а тут на ужин вваливается совершенно незнакомый человек, без предупреждения. Мне, например, такое бы не понравилось. Но раз уж я приперся, то обратно-то не уйду. Тем более, кушать хочется.

Мы сели за стол, и та же девушка принялась накрывать.

Если бы я попал за стол к товарищу Ленину с год, а то и с полгода назад, изумился бы изобилию, но после французской кухни суп с фрикадельками, молочная рисовая каша, сыр, вареные яйца, сливочное масло и свежевыпеченный хлеб, уложенный в корзинку, уже не казались изысками.

Конечно же, простой народ так не ужинал, но я бы не сказал, что Председатель СНК питался слишком роскошно.

Владимир Ильич ел жадно, словно крестьянин, уставший и проголодавшийся за день – вон, даже подставляет под ложку кусочек хлеба, чтобы не закапать скатерть. Надежда Константиновна напротив, работала ложкой как-то равнодушно, словно бы выполняла какую-то функцию или исполняла некий ритуал.

Дескать – ну, надо же иногда и поесть? При этом, Крупская постоянно буравила меня взглядом, переводя взор то на меня, но на мужа.

– Владимир Иванович, не желаете стаканчик вина? – неожиданно спросил Ленин. – Сам-то я не буду, вг’ачи запретили, но вам-то можно.

Слегка удивившись, я только пожал плечами:

– Владимир Ильич, ради меня не стоит. Равнодушен к спиртному.

– Да, я наслышан, – усмехнулся Ленин.

Мы принялись за еду. Я обратил внимание на манеру Владимира Ильича закусывать кашу яйцом.

– А вот мы в молодости могли себе позволить и вина выпить, и пива, – заговорила вдруг Крупская, словно бы укоряя меня.

– Да, Наденька, – просветлел лицом Владимир Ильич. – Помнишь, в Швейцарии, когда мы с тобой гуляли и покупали у кг’естьян молодое вино и сыр?

– Володя, ты же никогда не любил вино, всегда предпочитал ему пиво, – заулыбалась товарищ Крупская.