Чекист. Время перемен

– А что, подозревали, что вы еще и сын Дзержинского? – оживился Ленин.

– Ага, – кивнул я. – Первоначально, когда был в Архангельске, меня считали сыном Дзержинского, а по переезду в Москву услышал, что я сын Ленина. Расту. Странно, что миновал стадию сына Троцкого…

– Да, так себе и представил, что вы, с вашей славянской физиономией, сын Троцкого…

Владимир Ильич засмеялся. Смеялся он хорошо, заразительно. Отсмеявшись и став серьезным, спросил:

– Вы когда планируете возвращаться в Париж?

– Хотел встретиться с товарищем Дзержинским, решить некоторые вопросы по своей основной должности, а потом обратно.

У меня там очень много дел.

– Феликс Эдмундович сейчас занят, в Москву вернется не скоро, не раньше, чем через неделю. Он сейчас во Владимире, решает вопросы обеспечения рабочих жильем. – Увидев мое удивление, Ленин сообщил. – Товарищ Дзержинский назначен Председателем комиссии по улучшению труда и быта рабочих.

– Ясно, – кивнул я, осознавая, что зря жалуюсь на несколько собственных должностей.

А каково товарищу Феликсу?

– В общем, поезжайте в Череповец, – заключил Ленин. – В роли, скажем… – призадумался Владимир Ильич, – специального уполномоченного Совнаркома. Я дам приказ, чтобы вам подготовили мандат. Побудьте в Череповце с недельку, проедьтесь по губернии, оцените ситуацию. Как крестьяне относятся к нэпу, каковы его достоинства, недостатки? Что вообще творится в нашей глубинке? Скоро состоится съезд партии, мне важно знать картину на местах. Не лакированную, как мне докладывают, а объективную.

– На стопроцентную объективность я не могу претендовать, – признался я.

– Само собой, – не стал спорить Ленин. – Мне очень нужно, чтобы кто-то со стороны оценил обстановку. Вы человек честный, тем более, вы несколько месяцев провели во Франции, есть возможность сравнения.

Отказываться от поручения у меня не было оснований. Конечно, волновался – как там Наташа, но с ней же ее родители, да и наши товарищи. Ленин сказал – неделя, но реальность, как знаю, всегда иная.

Но даже если по максимуму – месяц, то ничего фатального с торгпредством не произойдет. Народу велено потихоньку покупать зерно, лекарства и отправлять их в Россию, а белогвардейцы тоже никуда не денутся.

Уже на выходе из Спасских ворот вспомнил, что подарок для Ильича так и остался лежать в кармане. А ведь я ему приготовил отличную автоматическую ручку, с золотым пером. Ладно, вру, с позолоченным, но она обошлась в двадцать франков, стоимость двух обедов.