Чекист. Южное направление

Вы его непосредственный руководитель, вам и мучиться. Я другого опасаюсь. Склянский об этой ситуации станет Троцкому докладывать. Сообщит – командующий армией пьянствует, а член РВС фронта в этом ему потакает.

– Троцкому пусть дакладывает, его дэло, – отмахнулся Сталин. – Склянский постоянно о чем-то докладывает, все уже от него устали. Вы – другое дело.

Опаньки… Сталин считает, что я другое дело? С чего вдруг? Но спрашивать неловко. Предполагается, что мне известно, отчего мнение простого особиста важнее мнения заместителя Председателя РВС республики.

Но мне понравилось, что Сталин пытается выручить своего подчиненного.

– Я, товарищ Сталин, сам человек непьющий, но остальным свое мнение не навязываю. Знаю, что самые ревностные трезвенники получаются из бывших пьяниц, поэтому свое мнение держу при себе.

– Я слышал, что тавариш Аксенов абсалютно нэ пьет, – улыбнулся Сталин. – Для маладого чэлавека – очень странно.

– У меня предки из староверов, – сообщил я Сталину уже не раз выручавшую меня версию.

 – А я выпил однажды, когда лежал в госпитале – думал, умру. С тех пор даже запах спиртного неприятен. Но повторюсь, что никому своего мнения не навязываю. Если человек выпивает в меру, то почему нет? У нас в деревне говорили – пей, да дело разумей. Как по мне – это для Буденного исключение, а не правило. Будь он на самом деле алкоголиком, то дальше ротного, ну, применительно к коннице эскадронного командира, бы не продвинулся. А уж на должности командарма… Нет, не сможет пьяница армией управлять. Да что там армией, полком не сможет. Сорвался человек, все бывает. Потому ни товарищу Ленину, ни Дзержинскому докладывать не стану. А если на Склянского сошлются, так я не врач. Как я могу определить – пьяный человек или нет? Может, товарищ Буденный всю ночь не спал?

– Если бы адну ночь, так и разгавора бы нэ было, – грустно улыбнулся Сталин, а грузинский акцент словно бы проявился резче. – Сэмен чэтыре ночи нэ спал, по полкам матался.

– Четыре ночи? – удивился я. Покачав головой, сказал: – Теперь, если спросят, скажу – это я сам приказал товарищу Буденному выпить, чтобы у него крыша не съехала.

– Криша? Какая криша? – переспросил Сталин слегка нахмурившись.

– Крыша съехала – это, типа с ума человек сошел, – торопливо сообщил я, покрутив пальцем у виска, а потом привычно соврал: – Так в Архангельске говорят – мол, крыша у человека едет.

– Криша едэт… Нэ слышал никогда, – хмыкнул Сталин. – Но интэресно сказана, нада запомнить.