Чекист. Южное направление

Но Советское правительство отказывается рассматривать правительство Британии в качестве посредников, потому что между Советской Россией и Британией не существует дипломатических отношений.

– Слышь, комиссар, а что такое «нота»? – поинтересовался один из слушателей – плюгавый мужичонка в несвежем больничном халате и широченных галифе.

– Не «слышь, комиссар», а товарищ комиссар, – строго поправил Виктор бойца. – Понял?

– Понял, товарищ комиссар, – покладисто согласился тот.

– И как надо спрашивать? – не унимался Спешилов.

– Товарищ комиссар, разрешите обратиться? – послушно исправился красноармеец в халате, а дождавшись разрешения, спросил: – Что такое «нота»?

– Товарищ комиссар, так мы же не при старых порядках, – взмолился еще один боец, но уже в нормальной гимнастерке.

– Порядки новые, а дисциплина – старая, – отозвался Виктор. – Боец Красной армии должен вначале спросить разрешения, а уже потом задавать вопрос. Отвечаю, что нотой именуют ультиматум, то есть, требование.

Мы с товарищем Сталиным переглянулись и почти одновременно показали другу другу большой палец. Молодчага товарищ дивизионный комиссар Спешилов, дисциплину блюдет. Боевое товарищество штука хорошая, но панибратства с подчиненными быть не должно. А еще Виктор молодец, что не тушуется и не стесняется того, что попал в госпиталь не из-за вражеской пули, а из-за своей. Это дорогого стоит.

– Ваш друг не из бывших офицеров? – тихонько поинтересовался Сталин. Но посмотрев на Виктора повнимательнее, уточнил: – Может, из юнкеров?

– Не, Спешилов потомственный пролетарий, – ответил я, слегка гордясь лучшим другом.

 – Он с четырнадцати лет на паровозе в кочегарах ходил, до революции мечтал помощником машиниста стать.

Между тем, страсти накалялись.

– А пущай этот Керзон у бабы своей требует! Мы что, зря кровя проливали? Надобно нам и Варшаву брать, едрит ее на мыло, – взъерепенился мужичонка в халате, однако остальной народ его не поддержал. Один из красноармейцев, на чьей кое-как зашитой гимнастерке еще виднелись бурые следы крови, убежденно сказал:

– А может и стоит с Польшей замириться.

Панам холку намылили, так теперь и хватит. Тебе, Евдоким, персонально – нахрена Варшава нужна?

Евдоким призадумался на миг, потом махнул рукой, словно саблей рубанул:

– Так мне и Львов-то ни на хрен, ни на два хрена не нужен, а не то, что Варшава. Я говорю – коли начали ляхов дрючить, надо и дальше их гнать, чтобы неповадно было.