Чекист. Южное направление

– Будэт, Володя, обязательно будэт, – заверил меня Иосиф Виссарионович. – И нэ водки выпьем, а настаящего вина, картлийского. Знаеш, что за вино?

Я только пожал плечами. Откуда Вовке Аксенову знать про грузинское вино? А уж про картлийское не знал даже Олег Васильевич Кустов. Каюсь, я вообще не специалист в винах. Никогда не был поклонником ни грузинских, ни молдавских ни прочих вин. Шампанское когда-то нравилось, очень давно, в какой-то другой жизни.

– Эх, про вино нэ рассказывать нада, а пит! – важно сказал Сталин, всовывая мне в руки завернутые в фольгу плитки шоколада.

 – Вот, эта для маладой жены товарища камиссара.

– Товарищ Сталин, не возражаете, если я одну шоколадку своей сотруднице подарю? – поинтересовался я, прибирая щедрый по нынешним временам подарок.

– Маладая сатрудница, красывая? – заулыбался Сталин. – Канечна, нэ возражаю. Можэте ей дажэ двэ шоколадки дат, чтобы поравну была.

Я не стал уточнять, что это просто сотрудница, а молодая ли и красивая она – совершенно неважно, но не стал.

По опыту знал, что чем больше отпираешься, тем меньше верят.

– Интересно, кто же на нас напал? – подумал я вслух.

– Особый отдел выясныт, сообшыт, – отмахнулся Сталин, а потом укоризненно сказал: – Вам, Владимир Иванович, урок на будушэе – ныкогда бэз охраны не ездыт!

– А вам, товарищ Сталин, это не урок? – усмехнулся я.

– А у мэня нэт охраны, – пожал плечами член РВС фронта.

 – В палитатдэле вэс личный састав – дэсят челавэк, да двадцат краснаармэйцэв. А они в паслэднее время из боев нэ выходят. Я им патаму и отдохнут дал.

– Так и у меня, товарищ Сталин, личной охраны нет. На бронепоезде есть сотрудники, взвод красноармейцев, но они мне для оперативного обеспечения мероприятий нужны, а не для охраны.

Мы посмотрели друг на друга и расхохотались. Эх, хороши начальники, лазающие, где попало, и не имеющие личной охраны.

Явился товарищ Берзин, принеся четвертую шоколадку.

– Спасибо, – вежливо поблагодарил я нетрезвого члена РВС, пряча очередной «трофей» в карман.

Со Сталиным мы крепко обнялись, с Берзиным ограничились рукопожатиями. Что же поделать, если человек мне не понравился? Мне он и в той истории был несимпатичен, и в этой. Впрочем, наши симпатии и антипатии – вещь субъективная.