Чекист. Южное направление

Как мы станем учить молодежь, если расскажем, что дивизия, отличившаяся в сражениях, расформирована? Нельзя мерить единым аршином и героев и преступников.

– Значит, станем учить молодежь на примере мародерства? – ядовито усмехнулся Склянский. – Хорошенькую же мы вырастим молодежь, гражданин выпускник учительской семинарии.

Мне отчего-то захотелось встать и двинуть товарища Склянского между глаз. Может, после совещания? А еще лучше, дать поручение своим парням отловить заместителя Троцкого и тихонечко утопить.

Что тут поблизости есть? Кажется, По?лтва – приток Западного Буга. Я даже представил, как Склянский пускает пузыри.

– Нэ перэдергивайте, товарыш Склянский, – вмешался Сталин. – Ви, как всегда, вмэсто дискуссии переходите на личные оскорблэния. А Владимир Иванович прав. Виновные должны быть наказаны, но в индивидуальном порядке. А если в учительских сэминариях всэ такие, как таварыш Аксенов, то маладеж мы харашую вырастим.

Глава вторая. Прогулка с товарищем Сталиным

Заседание комиссии закончилось.

Как я и думал, большинством голосов было принято решение оставить Буденного в должности командующего армией, децимацию не проводить, расстрелы, уже проведенные будущим маршалом, официально утвердить. Естественно, никакого расформирования шестой дивизии, не говоря уже о казни комсостава.

Склянский немножко пофыркал, помотал башкой, словно обиженный ёжик у которого из пасти вырвали дохлую лягушку, что-то побурчал себе под нос, но уже не вещал. Скорее всего, заместитель Председателя РВС РСФСР осознал, что сотрясать воздух не стоит.

Возможно, будь на его месте Троцкий, решение было бы иным, но заместитель – это все-таки не сам Председатель.

Забавно, но из-за чрезмерной секретности нашего совещания – кстати, на этом настоял именно Склянский, в роли секретаря выступал сам товарищ Калинин. Но Михаил Иванович несмотря на свой высокий пост не погнушался составить протокол, четко распределив позиции участников. Разумеется, Эфраим Маркович вписал свое особое мнение, но не уточнил, в чем именно оно заключалось, а потом, сославшись, что ему нужно срочно уехать к командующему фронтом, ушел даже не попрощавшись.

– Фух, даже на душе легче стало, – выдохнул Калинин, потеребив бородку.

– И воздух посвежел, – подал реплику командарм.

От реплики, сопровождавшейся крепким «выхлопом», я едва не закашлялся, но старшие товарищи были покрепче.

– Семен Михайлович, кого на место Апанасенко поставите? – поинтересовался я.