Цитадели

По крайней мере, можно в рукопашной использовать. А что касается вас… Во-первых, вы ученый, историк. Хоть и писали диссертацию по филологии. Я, кстати ее читал. Помнится, в отличие от вашей сказочной версии, вы придерживаетесь точки зрения профессора Поршнева о том, что снежные люди, они же «дивы» и «йети» – это есть лешие и домовые. И они же, в свою очередь – наши двоюродные братья по разуму – неандертальцы. Так?

– Несколько упрощенно, но правильно, – был вынужден согласиться я, ожидая услышать «во-вторых».

– Во-вторых, нужен человек, который будет держать язык за зубами.

Насколько я знаю, будучи журналистом, вы писали о криминале? Так? И при этом, как бывший милиционер, имели информации гораздо больше, нежели простой журналюга? Но вы ни разу не написали о том, что ваши друзья сообщали вам неофициально. Никакой «жареной» информации. А ведь она наверняка была?

– Естественно, – согласился я. – То, что рассказывали бывшему капитану Кустову, они бы не рассказали журналисту Кустову. Парни со мной бы не то, что разговаривать или водку пить, так и здороваться бы перестали.

– Вот видите. И специалист по нечисти, и в какой-то мере, наш коллега. Хоть и бывший. А бывших ментов и гэбэшников не бывает. Так?

– Так-то оно так. Но все равно. Вы ведь – серьезная организация. А тут – нечисть. Как-то, не вяжется это с обликом рыцарей «плаща и кинжала».

– Дорогой Олег Васильевич, в мире нет ничего странного, – улыбнулся полковник. – Помните, у Стругацких, есть замечательная книга – «Жук в муравейнике»? Дословно, конечно не скажу… Там начальник космической службы безопасности говорил о том, что если пахнет серой и, можно предположить, что там сидит черт, то он обязан использовать даже святую воду.

Не читали?

– Читал, – вздохнул я. – И, считаю, что он абсолютно прав. Но книга – есть книга, не вам объяснять.

– А вы, что думаете, серой только в книжках воняет? – Немного помолчав, давая мне осмыслить сказанное, продолжил:

– Пропали люди. Скажу откровенно – мне не столько важны они все, будь они хоть все дети премьеров, спикеров и прочих боссов.

Меня бесит пропажа моего человека. Понимаете? Моего! Каждый, с кем я работал, должен остаться в живых и вернуться. Или же, на самый-самый плохой конец, имеет право быть похороненным. Простите за сентиментальность, но я хочу, чтобы у моей семьи была возможность, хотя бы изредка, мою могилку навещать. А для этого я должен позаботиться и о чужих могилах. А здесь… Я не видел его живым, не могу похоронить.