Цитадели

Тетрадочка разочаровала. Можно бы и «комп» поставить. Но документы капитан все-таки попросил. Позлорадствовав в душе, я показал аспирантское удостоверение, надеясь, что меня не пропустят. Выдавали «корочку» лет …цать назад, а я с тех пор не только защитился, но и стал доцентом, но через вахту университета меня с ним пропускали. Может, отправят обратно? Как же! Раз есть фото – значит, документ удостоверяет мою личность. Дежурный кивнул, выписал мне пропуск и вызвал мрачного прапорщика кавказского типа, который и препроводил наверх, к дверям непримечательного кабинета.

На часах – без двух минут три. Это по-нашему, по-граждански. А если говорить протокольным языком – «четырнадцать часов пятьдесят восемь минут». Ровно через две минуты я постучал в дверь, стараясь, чтобы стук звучал не робко, но и не нахально. Не знаю, удалось или нет, но сразу услышал доброжелательно-бодренькое «Да-да, заходите!», после чего и шагнул в открывшуюся дверь.

Отсутствие секретарши подсказывало, что кабинет не самого большого начальника.

Зато, наличие небольшого тамбура и «Т-образный» стол говорит о том, что это все-таки начальник, вынужденный проводить совещания. Либо второй-третий зам, либо начальник отделения. Значит, не рядовой оперативник. Мелочь, но приятно. Вот только создалось впечатление, что в кабинете сидит не сам хозяин. Любой начальник, будь он трижды аккуратист, заполняет свой кабинет мелочами: портретами любимых женщин и детей, сувенирами, памятными медалями. В крайнем случае, своими фотографиями рядом с мэром, губернатором или президентом. Ну, на худой конец, рядом с любимой собакой президента.

Казалось, что человек, сидящий в кресле, привык к более шикарным кабинетам. Слишком он был гладкий и круглый. Какой-то «непровинциальный». И еще – возраст… Внешний лоск не сумел скрыть, что ему лет пятьдесят пять. Это только в плохих книжках пишут “пожилой капитан” или “немолодой майор”. Да, лет двадцать назад еще были пожилые капитаны.

Теперь, если человеку в “штатском” за пятьдесят, то он должен быть полковником. Или, пенсионером.

Завидев меня «полковник» (пока в кавычках), бодро выскочил из-за стола. (Я уж собрался написать “подкатился”, но передумал. Был он, эдакий, кругленький… Но не колобок. Что-то в этом подкате другое – не от колобка, а от пушечного ядра, притворяющегося хлебобулочным изделием.)

– Рад, очень рад, – задушевно пропел хозяин и протянул мне обе руки сразу.