Хлеб наемника

Или сдачу гони!

– Хе-хе-хе! – засмеялся гоблин мелким смешком, непривычным для такого крупного тела.

Помахав дубиной, едва не зацепив гнедому нос, сделал правой рукой неприличный жест.

– Значит, деньги мои ты зажилил? – уточнил я на всякий случай.

– Хе-хе! – заблеял детина и повторил жест.

– Гневко… – сказал я негромко.

Только в плохих романах, которых мне довелось прочитать больше, нежели философских трактатов и теологических диссертаций, пишут о том, что кто-то там (разбойник, или мститель какой, неважно) «махнул кистенем».

Кажется, башка у парня была из того же материала, что и его хижина. У любого другого черепушка разлетелась бы вдребезги. А этот… Я даже удивился, что после первого попадания он вскинул дубину. И, если бы успел, пришиб бы, не только меня, но и коня. Только вот попасть он уже никак не мог, потому что я бросил стальной шар не один раз, а три… После второго удара здоровяк мотнул башкой, роняя дубину, а после третьего упал сам.

Парень оказался живучим. Пока я шарил за его поясом, доставая свой кровный талер (конь зря, что ли, трудился?), он успел очнуться. Может, следовало бы его дорезать, но кто тогда будет ремонтировать мост?

Когда я запрыгивал в седло, здоровяк зашевелился. Вот уж точно, посмотришь на такое страшилище – хоть книгу о великанах сочиняй!

– Мостовые возьми, – бросил я парню его законный фартинг.

Когда уезжал, заметил, что гоблин плакал, зажимая голову лапой и вытирая слезы дубиной.

– А то я сам не знаю! – в сердцах бросил я другу. – Ну, расстроился парень… А кто его просил мой талер зажиливать? У тебя что – денег лишка?

– Го-го, – грустно согласился Гневко и потрусил дальше.

Через пару часов мы доехали до деревни. Что же, теперь уже можно бы перекусить самому и угостить гнедого обещанным овсом.

Трактир (он же постоялый двор) оказался там, где и положено – в середине деревни, на пересечении улиц (они же проезжие дороги).

– Чего желаете? – спросил хозяин, стоявший у входа.

Мне понравилось, что он спросил без подобострастия и без обычной для пейзан неприязни к наемникам. На морде у меня не написано, что наемник, но кем еще мог быть человек, вооруженный до зубов, но без герба?

– Обед, – выдохнул я, подъезжая к крыльцу. – Мне – мяса побольше, а ему – овса. Не перепутай.