Невеста наемника

– Все когда-нибудь бывает впервые, – хмыкнул я, повторяя расхожую мудрость. – Ладно, вы тут пока без меня побудьте, а я пошел. Да, вот еще что, – обернулся я к Томасу, – Оказывается, у вас живет дочь прежнего хозяина? С чего вдруг такая щедрость?

– Жалко девку. Дома лишилась, родственников нет, – вздохнул Томас. – А замуж ее кто возьмет? Бесприданница и на рожу не шибко… Вот мы с Курдулой ее и приютили. Вы уж простите, что сразу не рассказали. Думали, вдруг да прогоните девку.

– А теперь думаешь – не прогоню?

– Вы – хозяин, – пожал плечами Томас.

 – Земля ваша и дом, где мы живем, он тоже ваш. Но я так скажу, что гнать не стоит. Убытков от нее нет. Вы же, вроде бы, нас с Курдулой на службу берете? Ну, коли мы при службе, то пока живы, Кэйтрин прокормим. Раньше-то хуже было.

– Как хоть и жили-то? – заинтересовался я.

– Да так вот и жили, – вздохнул старик. – Огородик у нас небольшой есть – репу с морковкой сажаем. Куриц пять штук. Ну, я еще наловчился силками голубей ловить. Курдулу иной раз стряпать звали – на свадьбы там, да на похороны.

Меня мужики звали, если с лошадками что не так – ну, кобыла разродиться не может, болезнь какая. Бедствовали, конечно, но с голоду не умерли.

– А дочка хозяйская на вашей шее и сидела?

Верно, конюху не понравилась моя усмешка и он принялся защищать нахлебницу.

– Почему же на шее? Она, хоть и господская дочка, не белоручка. И стряпала и стирала. К тому ж, девка она головастая. Советы всегда дельные давала. Она же, когда фрау Йорген слегла, все хозяйство по дому на себе тянула.

Народ говорит – это фройляйн Кэйтрин с ростовщиком торговалась. Мол, за усадьбу и землю он ей семьсот талеров отвалил, хоть красная цена не больше трехсот.

«А Мантиз, злодей этакий, не постеснялся взять с меня целую тысячу!» – вяло посетовал я. Я до сих пор соизмерял здешние цены с теми, что были в Швабсонии. А там – или, как здесь говорят – по ту сторону гор, усадьба с землей потянула бы тысяч на сорок, а то и на пятьдесят.

– Господин Артакс, если вы не слишком спешите, можно я коня искупаю? – робко спросил Томас.

Возможно, старик и на самом деле хотел искупать гнедого, может просто хотел уйти от неприятного разговора. Что ж, не буду настаивать, да и Гневко никогда не возражал против купания.

Я вернулся к флигелю. Таковым его можно было бы назвать с большой натяжкой. Обыкновенный одноэтажный дом, не каменный даже, а фахверковый. Думается, флигелем называли для солидности. И, довольно-таки старый.