Невеста наемника

– Что вы этим хотите сказать? – насторожилась Кэйтрин.

– Да ничего особенного, – пожал я плечами. Вытащив из сумки купчую, бросил ее на постель. – Вот, фройляйн Йорген, это ваша усадьба. Забирайте ее с домом, конюшней и всеми потрохами в придачу.

Фройляйн Йорген недоверчиво взяла в руки бумаги. Полистала все три страницы – саму купчую, где оставались автографы фрау Йорген и ростовщика, реестр с описанием недвижимого имущества. Сглотнула…

– Господин Артакс, нужно сделать передаточную надпись. Надеюсь, вы умеете писать?

Я сделал обиженный вид:

– Фройляйн Йорген, судите сами – на кой хрен мне писать? Все, что мне нужно было – поставить крестик, когда выдавали жалованье.

– Ну, ничего, – отмахнулась фройляйн. – Сама напишу.

Фройляйн опустилась на колени. Я испугался – не передо мной ли, но оказалось, ей нужно было извлечь из-под кровати небольшой сундучок. Вытащив из тряпок и игрушек бурую склянку, девица глухо застонала. За столько лет чернила успели высохнуть.

Фройляйн Кэйтрин кинулась к очагу.

Вытащив комок сажи, помяла, поплевала в ладонь. Ткнула туда пальцем, мазнула по полу – проба пера! – потом по табурету.

– Вот и чернила! – торжествующе продемонстрировала фройляйн чёрную полосу. – А перьев у нас много. Сейчас очиню.

– Не пойдет, – вздохнул я, досадуя, что сам не подумал о такой малости – запастись какой-нибудь склянкой чернил. – Высохнет, осыплется.

Конечно, девица мне не поверила. Пришлось ждать, пока полоска не высохнет и провести по ней ладонью. Ладонь стала черной, табурет чистым.

Насколько я помню, сажа для изготовления чернил не годится, иначе школяры и студиозы тратили бы деньги лишь на вино.

– А если кровью? – в отчаянии предложила фройляйн. Закатав рукав, потребовала: – Дайте кинжал!

– Нет уж, любезная фройляйн, – прикрыл я рукоятку. – Чужой кровью бумаги не подписывают, а свою я не дам. Да и глупо, кровь тратить.

– И что делать? – растерялась Кэйтрин.

– Да ничего не делать, – буркнул я. – Бумаги я оставляю вам. Коль скоро они у вас – вы владелица земли и домов.

Можете кинуть купчую в огонь, вставить в рамочку. Или, чтобы соблюсти все процедуры – завтра приедете в Талле, найдем чернила – все подпишу. Даже у стряпчего можно заверить.

Оставив документы обалдевшей от счастья фройляйн, я, ужасно довольный разрешившейся ситуацией, поспешил уйти.

Вернувшись в Урштадт, я думал, как бы мне отпраздновать свое избавление от хомута, но придумать ничего не сумел. Ограничился лишь походом к цирюльнику.