Метро 2033. Отступник

Впрочем, Олег тоже мгновенно забывал о ней, стоило только выйти за дверь, ведь жизнь воина требовала суровой сосредоточенности и полной самоотдачи, а сейчас он впервые задал себе вопрос: может быть, Карина любила кто-то другого? Теперь уже не узнаешь… Юноша будто смотрел на себя со стороны – что смог дать он своей жене? Неуклюжее безрадостное супружество, беременность и смерть… Но погибни он в бою, его юной вдове через пару месяцев нашли бы другого мужа. Стала бы она хоть когда-нибудь вспоминать о первом, сравнивать с новым? А вот теперь она умерла, и не прошло еще и недели, как он сравнивает Карину, но не с новой женой, а со шлюхой…

Олег наклонился, обхватил Алёну Третью за плечи, резко поднял и отстранился.

Женщина посмотрела с недоумением.

– Что такое, милый? – спросила она то ли обиженно, то ли растерянно. – Я тебе не нравлюсь?

– Не нравишься.

– Я, по-твоему, некрасивая? – обида и растерянность исчезли из голоса путаны, но появилась неприкрытая озабоченность.

– Нет, ты красивая, – юноша сел на топчан.

– Тогда в чем дело? – Алёна Третья снова говорила мягко, ровно и убаюкивающе. – Я сделала что-то неправильно?

– Просто я тебя не хочу… – злясь на себя, Олег отвернул голову, чтобы не пересечься с ней взглядом.

Дом Алён был запретно-манящим местом, мальчишкой он столько раз представлял себе, как приходит сюда, и вот сейчас, когда это случилось, ничего кроме досады не было.

– Бедный мой мальчик, – Алёна Третья села Олегу на колени, провела рукой по коротким волосам и поцеловала в лоб, – тебя что-то тревожит, мой отважный воин? Расскажи мне, расскажи все, что у тебя на душе.

Расскажи, не таясь, я смогу принять всю твою боль, всю без остатка…

Олег внезапно вскочил, отчего Алёна Третья свалилась на пол. Он поднял кулак, лицо его исказила гримаса ярости.

– Как, ты, тупая телка, – зашипел он точно раненная в самое сердце азовская гидра, – можешь принять всю мою боль, если ее не смогли поглотить даже священные воды Миуса!

Сейчас он очень хотел ее ударить… Со всего размаха, не щадя кулака… Чтобы она завизжала, как сучка, которую ошпарили кипятком, чтобы она взвыла… Может, хоть так удалось бы сорвать на ком-то свое смятение, которое лишало жизнь привычной жесткой четкости, вырваться из замкнутого круга, где обязанность замыкается на почетном праве, а почетное право – на обязанности.

Но, конечно же, шлюшка была тут совершенно ни при чем, она делала то, что должна была делать, старалась угодить, и бить ее не было никакого смысла.