Чекист. Тайная дипломатия – 2

Предположим, у меня есть определенные обязанности перед вашим братом, а на вас переходит часть этих, скажем так, преференций. Тогда у меня вопрос – что именно я смог бы для вас сделать? Помочь вам деньгами, устроить на службу? Вы же, если не ошибаюсь, учительница? Чем плоха ваша работа? Учитель – творец человеческих душ.

– Попробуйте сами поработать, – огрызнулась девушка. – Как работать, если на сорок человек в классе всего один карандаш? На уроках пишем на старых газетах. Я уже всю сажу из печки выскребла, когда чернила варила.

– И как они? – заинтересовался я, вспомнив заявку от Луначарского, в которой нарком просвещения заказывал дикое количество чернил и бумаги.

– Дрянь.

Значит, придется все-таки чернила закупать и в Россию везти. Мне снова захотелось вздохнуть, но слегка постаравшись, подавил в себе это желание, а Мария Николаевна продолжила говорить:

– Но это ладно, еще пережить можно. У нас сейчас педология господствует. Знаете, что такое? Вот и не надо знать. Коротко – процесс производства нового человека, на основе комплексного подхода к ребенку.

А я хочу не подходы делать, а учить детей русскому языку и литературе. Получается же не занятия, а сплошное психологическое тестирование. Тестим детей, тестим, а зачем? Я бы еще поняла, если бы была реальная возможность что-нибудь изменить, а у нас на основе тестирования одна сплошная отчетность и вышестоящие указания. Но еще скверно, что во главе школы не директор сейчас стоит, а учком, в котором лоботрясы сидят, из числа старшеклассников. Сидят, решают – кому из шкрабов в этом месяце паек поменьше давать, а кому побольше.

– Как я понимаю, вам, из-за скверности характера, паек поменьше дают? – хмыкнул я, а Мария Николаевна, не обидевшись, кивнула: – И паек мне меньше, и на разгрузку дров с углем отправляют в первую очередь. Я же к вам пришла как раз после того, как две недели вагоны с углем разгружала.

Понятно, где пропадала Мария Николаевна. Значит, уголь разгружала. Сурово. Я бы тоже из школы сбежал, если бы заставляли уголь грузить.

– Убедили, – согласился я. – Из школы вам нужно уходить. Но у меня к вам вопрос – как я смогу вас трудоустроить и на какую должность вы рассчитываете?

– Я хочу работать в ВЧК, за границей, – твердо сказала учительница русского и литературы.

Забавно. Впервые в моей практике нашелся человек, пожелавший работать в ВЧК. В романтику «чекистских будней», проявившуюся у дочки статского советника я не слишком-то верю.