Чекист. Тайная дипломатия – 2

Чекисту и коммунисту верить в Бога не положено и, потому, рука не поворачивается написать, что Господь услышал мои молитвы и в палату заявился Артур Артузов. Но начальник контрразведки ВЧК и на самом деле явился.

– Володя, добрый день, – поприветствовал меня друг и коллега. – Извини, что раньше не смог зайти. Сам понимаешь, запарка.

– Верю, – кивнул я.

Артур расстегнул шинель, подумал, снял ее и кинул на спинку стула, а сам уселся ко мне на кровать и спросил:

– Как ты тут? Шоколад остался? Если нет, сегодня же привезут.

Я только отмахнулся:

– Я уже твоим шоколадом объелся. Расскажи-ка лучше – выявил ты причины Кронштадтского мятежа?

– А чего их выявлять? Причины простые – частично, недовольство матросов и солдат Советской властью. Частично – влияние иностранной агентуры и эмиссаров белогвардейцев. Опять-таки, социал-революционеры и бывший товарищ Савенков здесь отметился. Главных фигурантов, которые не успели сбежать, уже задержали, ведем допросы, а теперь работаем с разной мелкотой, вроде профессора Таганцева.

Услышав о профессоре Таганцеве я сразу же навострил уши. Ведь из-за него был расстрелян мой любимец Гумилев.

– И что с Таганцевым? – поинтересовался я, постаравшись, чтобы прозвучало как можно небрежнее.

– Пока не могу сказать, – пожал плечами Артузов. – Я с Кронштадтом разобрался, а по Таганцеву и прочим гражданским, пусть начальник Петрочека занимается, товарищ Семенов. Он, кстати, говорит, что с тобой знаком. Позвони, да поинтересуйся. А ты что, Таганцева знаешь?

Ишь, контрразведчик, заметил мой интерес.

И что сказать? Сообщить Артузову, что по делу Таганцева проходил поэт Николай Гумилев? Так может, в этой реальности про Николая Степановича никто и не вспомнит, а я язык вытяну.

– Фамилию слышал, географ известный, – выкрутился я. – Еще знаю, что он донными отложениями занимается. Название смешное – сопрель, апропель, не то еще какое-то. Ил, растения сгнившие, рачки дохлые.

– Сапропель это называется, товарищ гуманитарий, – вздохнул Артузов.

 – Мог бы и запомнить. Его, кстати, в качестве удобрения используют, а еще в медицине.

– И почему ты такой умный, товарищ металлург? – улыбнулся я.

– Ты не забыл, что твой бывший начальник и мой дядюшка врач? Увлечение было накануне войны – ревматизмы донными отложениями лечить, неврастению у барышень с помощью ила изводить, и всего прочего. Вот, я и нахватался, – пояснил Артур.

– Кстати, а Михаил Сергеевич как поживает? – поинтересовался я.