Пальма. Серия «Бессмертный полк»

Мама же ласково приняла меня на руки, осмотрела, и… А дальше… Дальше всё было, как всегда.

Потом мне долго пришлось сидеть голышом на солнцепеке, прутиком отковыривая от себя спекшиеся лепешки грязи. Мама тем временем на таганке грела в чугунке воду. Она приготовила корыто и обмылок. На душе было горько и обидно. От безысходности мои скупые, почти мужские слезинки скатывались из глаз. Унижение душило. Хныканье не помогало.

Но вдруг из конуры вылезла та самая наша собака. Она подошла ко мне и не задумываясь, с простой непосредственностью облизала все лицо.

Грязь, слезы, остатки унижения, которое я испытывал, исчезли сами собой. Обняв Пальму за шею, я затих от какого-то нового ощущения. Мне показалось, что я обрел настоящего друга. Моё существо ребенка, соприкоснулось с чем-то взрослым и доселе неизвестным. Страшно возмужалым, загадочным и самостоятельным.

С этого мгновения мы с Пальмой стали единомышленниками с одинаковым пониманием большой любви друг к другу. А это в дальнейшем привело к тому, что мне пришлось потихонечку избавляться от всех своих дурных детских привычек ради сохранения наших отношений.

Взаимное уважение предопределяло ответственность.

Так я впервые зафиксировал в своей памяти и на всю жизнь редкое, как понял с годами, ощущение великого счастья, когда тебя понимают. И любят по бескорыстию. С этого момента много раз именно Пальма внимательно выслушивала все мои горести, мальчишеские проблемы и переживания. Мне было хорошо. Со мною всегда был рядом настоящий и понимающий неразлейвода товарищ.

Общение с другом было искренним и обоим доставляло истинное наслаждение. Мы стали побратимами навеки.

Когда в тот день папа пришел с работы, в доме всё выглядело как всегда. Я уже был чистенький и опрятный. Но теперь у меня как-то сама собою появилась новая обязанность ухаживать, любить и кормить друга. Царский ужин, как это считалось по собачьим меркам, подавался в алюминиевой плошке. На весь двор источала вкусный запах каша по-флотски, или похлебка из куриного бульона, зачастую с подкинутыми туда сладкими косточками.

В общем, Пальма ела всё то, же самое, что и мы имели на столе. Обделить друга считалось в нашей семье не приличным. Эта догма никак не могла быть изменена и не обсуждалась.

С той детской поры на всю жизнь у меня жизненный постулат, как закон-обижать и обделять собаку, это самая большая подлость на свете. От тебя не убудет, когда самым вкусным обедом поделишься с четвероногим другом.