Лесовик. Пророчество

Ещё советовал не доверять никому, только его киборгам-помощникам: Кондрату, Никите и Илье. В качестве доказательства их искусственного происхождения прилагалась фотография одного из близнецов-киборгов с разрезанной рукой, в которой торчат какие-то механические поршни. Данный кадр мне был до боли знаком из фильма «Терминатор». Только лицо там немного другое, хотя статью близнецы очень даже потянут на Арнольда. Дальше Хаос признавался, что фотография шутка, но делал это далеко не сразу, видимо, хотел потянуть интригу и прямо-таки жаждал, чтобы я попытался распотрошить одного из братьев.

Напоследок всё-таки поинтересовался: «Надеюсь, ты никого из них не порезал? Они тебе ещё пригодятся.» Вот прямо юморист!

Хаос написал, что сам не знает, куда меня отвезут его «терминаторы», но зная меня, предполагает, что на какой-нибудь остров в Тихом океане. По поводу острова – несложно было догадаться, ведь это предложение исходило от него. А вот угадать океан не так уж и просто. Кроме того, Хаос прямо напирал о необходимости прочитать письмо от деда.

И меня это начинало беспокоить. Вот только с планшета я это делать не буду.

В общем, больше ничего важного в письме не было. Кроме того, что здесь был указан пароль от «Доказательств» и говорилось, что туда лучше не залезать. Вот зараза, знает же, что не утерплю и полезу. Полез. На свою беду. Там лежали фото всех «нехороших людей», как их называл в письме Хаос. Только лица их были довольно бледными и с аккуратными отверстиями от пуль во лбу. Все фотографии с подписями в виде ФИО и даты убийства.

Да уж, доказательства неслабые. Вот только не было того мифического шефа, на которого ссылался Димыч. Об этом же сетовал и Хаос в своём письме. Но обещал его тоже пощекотать, ведь он уже его обнаружил. Не могу сказать, что меня тошнило как кисейную барышню при виде трупа, но всё-таки стало нехорошо. Эти люди, кроме разве что директрисы, были для меня некими абстрактными личностями, я же их никогда не видел живыми. А директриса не вызывала тёплых чувств от общения с ней.

Хотя сам бы я убивать их вряд ли стал, но и лить по поводу них слёзы и переживать, как интеллигент девятнадцатого века, тоже не буду. Вот никогда не понимал этих персонажей у Достоевского: взялся убить, убил, так чего после ныть-то? Совесть замучила? И главное, столько нытья по поводу простого, в общем-то, шага. Мне этот момент, как человеку, занимавшемуся охотой чуть ли не с младенчества, понять не суждено. Дед, кстати, по этому поводу весьма переживал.