Блещет золото кровью алой

Свернув с трассы, съехали на проселочную дорогу. Машину неприветливо встретили колюче торчавшие ветки. Одна из них неприятно прошлась по кузову автомобиля, заставив водителя чертыхнуться.

– Дьявол! Теперь царапина будет! Шлифовать придется.

Свет фар резанул чернеющий лес, отшвырнув границу мрака в глубину. Неохотно отступая, темень мгновенно смыкалась позади, забирая машину в беспроглядный плен. Лишь луна, подсвечивая серебром дорогу, то пряталась за кроны деревьев, то вновь вспыхивала из-за крон серебряным сиянием, как если бы играла в прятки.

– Куда теперь? – угрюмо спросил Шатун у примолкшего Григория.

– Сразу за этим поворотом будет небольшая полянка, а с краю стоит сторожка.

– Поглядим, – протянул Шатун. – У меня такое чувство, что мы ее давно проехали.

– Это потому, что ночь. Она впереди.

Автомобиль, покачиваясь на ухабах, будто лодчонка на волнах, двигался по наезженной дороге. В одном месте дорога изогнулась в гибкую петлю, объезжая глубокую яму, заполненную водой.

В стороне, в распадке между деревьями, скелетами доисторических животных предстали сразу два кузова легковых автомобилей, в одном из которых отчетливо улавливались очертания внедорожника. Григорию было известно, что два года назад в этот отдаленный лесомассив автоугонщики пригоняли краденые автомобили. Разбирали за пятнадцать минут, оставляя лишь голые рамы. А потом продавали на автозапчасти на всевозможных городских толкучках.

Во главе этой бригады был его приятель Тимоха Белорус, с которым он крепко сошелся на поселении под Ухтой. Дважды их пути пересекались в Москве, как-то даже они планировали совместное дело по отъему ценностей у населения. Но полгода назад его группу повязал в этом самом лесочке отряд ОМОНа. Так что в настоящее время Тимоша Белорус пребывал в одной из колоний под Братском и шил телогрейки, праведным путем зарабатывая условно-досрочное освобождение. А кузова автомобилей остались ржаветь под открытым небом как памятник его многочисленным подвигам.

Мини-вэн выехал на поляну, шуганув плотным лучом дальнего света сгустившуюся темноту. Перепуганная темень, порванная светом на куски, отступила за поляну и застыла, встав плотной стеной у могучих елей, растопыривших колючие ветки.

Луч фар цепанул небольшую каменную сторожку, осветив отбитый угол и покосившуюся, державшуюся на одной петлице толстую дверь.