Блещет золото кровью алой

– Глуши мотор! – распорядился Шатун и, повернувшись к Григорию, спросил: – Ты об этой сторожке говорил?

– Она самая, – живо ответил Григорий.

– Показывай! – приказал Шатун, распахивая дверцу. – Мне бы очень хотелось, чтобы ты оказался прав. – Покачав головой, добавил: – Очень не люблю, когда меня обманывают. Если что не так… Так ты просто отсюда не выберешься.

– Я все понимаю, – глухо обронил Григорий. – И не нужно меня пугать, пуганый!

В нескольких метрах позади, заглушив двигатель, остановилась вторая машина.

Из нее бодро сошел на землю чернявый, за ним, подгоняемый человеком-горой, вышел Кеша.

– Если пойдет что-нибудь не так, грохнешь обоих, – просто сказал Шатун брюнету.

– Не впервой, Шатун, сделаю, – блеснул тот белоснежными зубами.

– Все будет путем, братки, – проговорил Иннокентий, попытавшись спрятать страх за кривой улыбкой.

Свет фар освещал каменную сторожку и неровным продолговатым пятном укладывался на полянку, рассеивающимся светом уходил в глубину леса, где и терялся.

Ветки ломались кривыми тенями, падали на лица стоявших. Григорий пошире распахнул дверь, заставив ее протяжно скрипнуть, и произнес угрюмо:

– Я сюда спрятал, среди хлама, – махнул он в угол, заваленный разбитыми ящиками, арматурой, металлическими прутьями, побитыми трансформаторными ящиками.

«Акробат» направился следом и тотчас отпрянул:

– Фу-у, воняет! Здесь дохлая собака, похоже.

– Потерпите немного, сейчас достану.

– Подождем, раскапывай.

Шагнув внутрь, Григорий пропал, как если бы растворился в темноте. Где-то в глубине помещения тяжело шаркнул отодвигаемый предмет. Вспыхнула зажигалка, отбросив клочья теней в приоткрытую дверь. Затем раздался глуховатый стук, какой случается при падении тяжелого предмета. Некоторое время в будке было тихо. Почувствовав неладное, Шатун поторопил «акробата»:

– Колян, посмотри, что он там делает.

– Хорошо.

Выставив пистолет, тот осторожно зашел в сторожку.

– Где ты там? Ты чего, спрятался, что ли?

Чиркнув зажигалкой, он осветил помещение. Мерцающий огонек бросал тревожные блики на стены, освещал потолок и пол. Спрятаться было негде, помещение небольшое, всего-то полтора десятка шагов в глубину. Не растворился же он, в самом деле! «Акробат» сделал еще один шаг. Колыхнувшееся пламя осветило угол будки, загроможденный металлическим хламом. Здесь же лежали кирпичи, составленные в аккуратную стопку.