Государственный преступник

 – В Средневолжске, насколько мне известно, вот уже несколько месяцев находится жандармский полковник Мезенцов. Может, этот вояж Макарова как-то связан с этим?

– Благодарю вас, – отозвался Артемий Платонович задумчиво. – Вероятно, вы правы.

«И как это я сам не догадался?» – хотел было добавить он, но промолчал. Действительно, товарищ начальника штаба Отдельного Его Императорского Величества корпуса жандармов флигель-адъютант Михаил Владимирович Мезенцов вот уже несколько месяцев пребывал в Средневолжске, но о цели его вояжа в губернский город никто не знал, исключая, разумеется, губернатора и, возможно, чиновника особых поручений Константина Никитича Макарова.

«Может, у Макарова была какая-то особая миссия в Володарах? – продолжал размышлять отставной штабс-ротмистр. – Может, там ему передали какие-то документы, предназначенные для Мезенцова, которые он и вез в своей дорожной сумке? А кто-то об этом знал и, дабы завладеть этими документами, и убил Макарова?»

Вопросов было много.

Ответов – ни одного. До Артемия Платоновича, конечно, доходили слухи, что в Средневолжске существует какая-то тайная организация революционного толка, но ни целей ее, ни насколько она опасна существующему режиму, он не знал.

– Как бы то там ни было, – сказал он, – наша цель – найти преступников, похитивших сумку, а вернее, ее содержимое. И изъять его у них.

– Это понятно, – со вздохом отозвался Обличайло. – Только вот где их искать?

Артемий Платонович задумался.

В то время как он раскуривал свою трубку, из почтово-телеграфной конторы вышла красивая дама в оранжевом атласном платье с античным профилем.

Она тоже была задумчива и рвала в мелкие кусочки телеграмму, только что полученную ею из Нижнего Новгорода. В телеграмме было всего три слова:

«Личность фигуранта установлена».

Глава 7

БОЛЬШЕ, ЧЕМ УЗЫ РОДСТВА

Вера еще раз внимательно осмотрела письма. Но все они были написаны не по-русски, хотя некоторые слова и можно было прочитать.

Показать бы их дяде, владеющему несколькими языками, однако он был занят визитером в Белой гостиной. Вере ничего не оставалось, как запереть покуда письма в своем комоде.

Потом дядя долго беседовал с Мишелем у себя в кабинете и, даже не отобедав, спешно укатил в Ротозеево.

А потом к ней пришел кузен.

– Можно к тебе? – спросил он, постучав в ее комнату.

– Конечно, – ответила она, улыбнувшись. – Ты же знаешь, я всегда рада тебя видеть.