Государственный преступник

«Рада тебя видеть» – это не составляло и сотой доли того, чем было заполнено сердце Веры. Она боготворила двоюродного брата. Сколько она себя помнила, он был для нее высшим существом. Таковым являлся для нее и старший кузен, но Мишель был особенным высшим существом. Она помнила о нем в те долгие дни его службы в гвардии, мысленно разговаривала с ним и даже немного спорила. О чем? О том, что он должен быть рядом с дядей, жить в замке и помогать ему в его хозяйственных делах. Она, конечно, лукавила. На самом деле, в чем она долго не могла признаться сама себе, ее самым большим и заветным желанием было то, чтобы она была рядом с Мишелем, могла видеть его каждый день и дышать с ним одним воздухом.

– Знаю, милая сестренка, конечно, знаю, – благодарно глянул на нее Михаил. – Верно, в этом доме, да и во всем свете ты единственная, кто всегда рад меня видеть.

– Ты что, поссорился с дядей? – с тревогой спросила она.

– Да нет, – ответил молодой барон. – Мы просто беседовали о жизни. Отец считает, что я должен служить.

Не по военной, так по гражданской линии.

– Ну, если так считает дядя… – Она опустила головку, и легкий румянец покрыл ее лицо.

– Он хочет, чтобы я отправился в Средневолжск к его брату. Ты ведь знаешь, что Адриан Андреевич служит там полицмейстером. Говорит, если я скучаю по военной службе, то служба в полиции мне ее в достаточной степени заменит.

– А ты? – подняла Вера на него глаза.

– Из гвардейцев в полицианты? Нет уж, увольте. Меня не поймут.

Ты знаешь, – дабы перевести разговор в иное русло, сказал Михаил, – в поезде, где я ехал, умер один пассажир. Газеты пишут, что его как-то таинственно убили, а багаж похитили. Тот человек, что приезжал сегодня к отцу, ведет расследование этого дела. Он и меня расспрашивал, не видел ли я чего. Крепкий такой старикан.

– Господи, – тихо произнесла Вера.

С холодным ознобом пронеслась вдруг мысль, что и ее Мишеля могут вот так же убить и ограбить, и его не будет, а вместе с ним померкнет и весь мир, и отпадет и желание, и надобность жить дальше.

Она как-то судорожно вздохнула.

– Что, напугал я тебя? Боже, какой я все же глупый, – с жалостью посмотрел на двоюродную сестренку Михаил. – Прости меня, пожалуйста.

Он положил ей на плечи руки и почувствовал, что она дрожит.

– Успокойся, прошу тебя, – ласково произнес он и заглянул ей в глаза.

Ее взгляд поразил его. На него смотрели глаза женщины, наполненные любовью и болью.