Камера абсурда

 – Впрочем, я не знаю. Знаю только, что она вместе с Алениной уже уехала домой.

– А где они живут, ты знаешь? – спросила Ирина.

– Знаю, – сказал Альберт Андреевич.

– Завтра у тебя съемки есть? – поинтересовалась Ирина.

– Есть, конечно, – ответил Пиктиримов. – Вечерние…

– Отлично. Давай адрес, и мы пошли, – безапелляционно сказала моя подруга, решив и за себя, и за меня, как она это часто проделывала. Впрочем, спрашивать Пиктиримова мне больше было не о чем, и после того, как Альберт Андреевич записал на бумажке адрес Алениной и передал ее дочери, мы попрощались и ушли.

– Сегодня мы к ним не поедем, – сказал я Ирине, когда мы вышли из режиссерского вагончика. – Поскольку нас все равно не примут. Даже если бы у Алениной эта мигрень прошла.

– Конечно, не поедем, – согласилась Ирина. – Поедем к ним завтра. С утречка. Пока дневные заботы еще не вызвали головных болей, – добавила она не без сарказма.

Я промолчал. Потому что перечить девушке было бесполезно.

– Я сегодня ночую у тебя, – так же безапелляционно заявила она.

– Хорошо, – ответил я. Против этого ее решения я ничего не имел против. И даже наоборот.

Глава 3. Несостоявшийся поцелуй, или Допрос второй

– Вставай, соня!

Вот ведь… А мне так хотелось досмотреть до конца этот сон про мое детство и Светку Шилохвостову из пятого «Б». Она мне нравилась, и однажды я назначил ей свидание недалеко от школы, в сквере, у никогда не работающего фонтана с мраморным лебедем и чашей из облупившейся стеклянной мозаики.

Я не надеялся, что Светка придет, и ждал ее так, для очистки совести. Но она вдруг пришла! Опоздав, конечно, как и положено уважающей себя барышне, почти на пятнадцать минут. Я был растерян и совершенно не представлял, что делать, что говорить, куда идти. Язык будто присох к гортани, а руки и ноги сделались ватными и непослушными, хотя мужичком я был довольно спортивным и весьма ловким.

Светка то ли почувствовала мое состояние, то ли внутри у нее включилась какая-то природная мудрость, которая имеется у всех женщин любого возраста (ее надо только уметь или хотеть включать), и она взяла инициативу в свои руки, против чего я совершенно не возражал.

Мы гуляли по городу, разговаривали об учебе, учителях, о том, что нас ждет, когда мы повзрослеем. Мне было ужасно интересно с ней. Как юному человеку с человеком уже взрослым и опытным, знающим то, чего не ведаю я. Впрочем, наверное, она и была взрослей меня.