Кандалы для лиходея

Он уже все понял: либо этого главноуправляющего убили, либо тот сбежал с деньгами, скажем, в Варшаву и далее благополучно перебрался за границу, и скорее всего, с любовницей…

– А сколько он должен был привести денег? – задал существенный вопрос Власовский, входя в роль полицейской ищейки, каковым, собственно, он и являлся.

– Семьдесят тысяч или около того, – ответил Виельгорский.

– То есть точную сумму вы не знаете? – поинтересовался обер-полицмейстер.

– Точная сумма могла быть установлена только после ревизии имений, – ответил граф.

 – Господин Попов, мой главноуправляющий, – пояснил Виктор Модестович, – с тем и поехал, чтобы провести эту ревизию и привезти мне отчеты и деньги.

– Ясно, – невесело произнес Власовский. – Что ж, попробуем разыскать вашего Попова, если он уже не в Ницце или не прохлаждается на Лазурном Берегу Франции с какой-нибудь молоденькой пышногрудой мамзелью, не обремененной моральными условностями…

– Что вы, что вы! – всплеснул руками Виктор Модестович.

 – Господин Попов – честнейший и благороднейший человек! Он никогда бы не позволил себе совершить подобное. Кроме того, он служит у меня восьмой год, и ему приходилось возить мне и более крупные суммы. И всегда все было копеечка в копеечку.

– Вы сказали: крупные суммы. А насколько крупные? – снова задал вопрос обер-полицмейстер.

– Он привозил мне и девяносто тысяч, и даже сто, – не сразу ответил Виельгорский. Было сразу видно, что человек он непрактический и счета деньгам не знает.

А деньги, и верно, немалые. С такими сбежать – для некоторых одно удовольствие и неодолимый соблазн. Жить на них можно потом до скончания века и даже больше. То есть еще и детям останется, ежели они, конечно, имеются…

– У этого Попова есть семья, супруга, дети? – поинтересовался обер-полицмейстер.

– Нет, – ответил граф.

– Любовница, содержанка? – продолжал вести дознание Александр Александрович.

– Н-нет, – не очень уверенно ответил Виктор Модестович и печально улыбнулся, что не ускользнуло от внимательного взора Сан Саныча.

Впрочем, от его взора никогда и ничего не ускользало…

– Нет или не знаете? – уточнил свой вопрос главный полицейский Москвы. То есть покуда главный. А это означает, что он на службе. И будет служить, пока ему не укажут на дверь, что, по всей вероятности, в скором времени и произойдет…

– Я, конечно, не знаю, – осторожно начал Виельгорский, поскольку тема было весьма деликатного и даже щекотливого свойства.