Лесная банда

Его полномочия подтверждаются немецким командованием на самом высоком уровне. Он должен будет встретиться с Филином.

– Какие вопросы должны обсудить?

– Мне это неизвестно. Эту операцию контролирует лично Бандера. В число посвященных входят еще два-три человека. Но дело очень серьезное.

– Как мне найти хотя бы одного из этих самых посвященных? Ты кого-нибудь из них знаешь?

– Знаю одного… Он живет на Львовской улице двадцать четыре, квартира шесть… Мне надо идти. Сначала ухожу я, а потом поднимаешься ты.

Не прощаясь, Гроссмейстер поднялся и, взяв траурную корзину с розами, зашагал дальше по аллее.

Протопав еще метров триста, Гроссмейстер вдруг подошел к скромной могилке без ограды, подле которой стоял большой черный мраморный крест, и бережно поставил рядом корзину с цветами; закрыл глаза, превратившись на какое-то время в изваяние. Потом столь же неожиданно ожил и поплелся отяжелевшими ногами дальше по аллее.

Алексей Никифорович терпеливо дождался, когда Гроссмейстер выйдет за территорию кладбища, и зашагал в том же направлении. На минуту приостановился у могилы, подле которой стояла траурная корзина с розами, и прочитал высеченную надпись на темно-сером камне: «Протасовская Анна Сергеевна. 10.08.1918—10.08.1935». Ее не стало именно в этот самый день, 10 августа. И сегодня же ей исполнилось бы двадцать шесть лет. Вот как оно бывает… Кто она ему? Сестра? А может, невеста?

Выходит, что сегодняшняя встреча на кладбище не просто какой-то конспиративный изыск помешанного на безопасности агента, а запланированное мероприятие.

Полковник Михайлов подумал о том, что очень мало знает о своем самом ценном агенте. А ведь кроме скупых служебных данных с биографическими вехами, без каких не может мыслиться ни одно служебное дело, у Гроссмейстера имеется какая-то своя личная жизнь, в которую доступ ему был закрыт. Но ясно одно – в любых действиях Гроссмейстера всегда имеется какой-то тайный смысл.

Глава 5

Операция «Черный лес»

Вернувшись в управление, полковник Михайлов обнаружил, что его кабинет стараниями секретаря сильно изменился. Вместо тяжелых старомодных имперских кресел с толстыми ножками теперь вдоль стен стояло шесть удобных венских стульев с пестрой атласной обивкой. Несмотря на кажущуюся хрупкость, стулья были весьма крепкие и исполнены мастеровито.