Мама для Совенка. Часть первая

— Шестому она не причинит вред, а остальным?

Кайлес смутился.

— Свободны, — махнул рукой в сторону двери Третий, — утром жду доклад. Не забудьте, вечером праздник в честь Шестого. Ассара должна быть готова.

Юля с трудом вынырнула из сна. Прокляла соседей, решивших затеять ремонт. С недоумением оглядела незнакомые покои: широкую кровать, нишу в стене, заменявшую шкаф, диванчик, столик, пару кресел непривычной формы. Да и стены тут были отделаны затейливо: нижнюю половину покрывал оплавленный до состояния глазури светлый камень, верх был оставлен в природной шероховатости.

Стук повторился, и до девушки дошло — барабанили в дверь. Совенок сладко посапывал, не думая просыпаться. Пришлось вставать и идти самой проверять, кого там принесло.

Принесло, конечно, кого-то из местных. Юля окинула заинтересованным взглядом похожее на ее собственное платье — точно со служанки сняли — и дошла взглядом до лица. Незнакомка была смуглой, черноволосой, темноглазой и кудрявой, словно у нее на голове росли не волосы, а спиральки макарон.

Она здорово смахивала на земную негритянку — даже разрез глаз совпадал, только серо-седые спиральки, чередовавшиеся с угольно-черными, выдавали иномирность, да еще с левого виска к подбородку спускалась седая косичка.

Незнакомка быстро-быстро, прижимая руки к груди, залопотала на местном. Мыслевика, конечно, ей никто не дал, Юле тоже, и сейчас они стояли друг против друга в глупейшей ситуации. Негритянке явно было что-то нужно, причем позарез — уже и руки подключила, объясняя, но помогало слабо.

Местные жесты, как и язык, Юле были незнакомы.

Пришлось разворачиваться и идти будить Совенка, а то у служанки уже слезы на глазах показались.

Юля поцеловала его в щечку, носик, лоб. Малыш сладко потянулся, зевнул, продолжая досматривать свой сон. Затем пощекотала — Аль завозился, отползая и пытаясь закопаться под одеяло, но Юля была неумолима. Она скомандовала ему на ухо:

— Подъем, солдат!

Совенок резко сел, распахивая глаза. Так вот как его будили, догадалась девушка.

— Аль, там, — кивнула на дверь Юля, но служанка уже была у кровати.

Последовал быстрый монолог, и его высочество резко побледнел, выдыхая и говоря по-русски:

— Седьмая мать пришла, — подскочил, заметался, пытаясь одновременно причесаться, сменить рубашку и выпрыгнуть из штанов.

Секундное оцепенение — япона мама, а не седьмая — отпустило, и Юля отловила вихрь, отправив его в ванную умываться. С помощью служанки девушка приготовила детю одежду.