Я стану твоим щитом

Возле него изящные кресла на гнутых ножках, сиденье и спинка обиты пурпурным бархатом. Того же цвета шторы с богатой вышивкой обрамляли высокие окна. Красивый резной шкаф и дамский столик, а над ним - зеркало в серебряной чеканной раме.

У кровати стоял сундук, на нем лежали покрывала. У камина мягкие стулья с богатой обивкой, а сам массивный камин был сложен из гладких голубых камней, от которых по комнате расходилось тепло. Все здесь свидетельствовало о богатстве владельцев…

Мотнув головой в попытке избавиться от странного наваждения, я осторожно свесила ноги с края кровати, спрыгнула с высокого ложа и медленно направилась к окну.

Тяжелая занавеска легко поддалась и отъехала в сторону, открывая мне ошеломляющий вид.

Величественные горы, покрытые зеленым ковром леса, окружали неприступной стеной ровные как зеркало поля, между которыми ютились маленькие деревушки. Слева от окна по небольшим, пологим холмам вилась узкая лента темной дороги. Справа до самого горизонта тянулась чернильная водная гладь, которую разрезала серебристая лунная дорожка.

А прямо под окном располагался дворик с террасами и садом, обрамленный с четырех сторон стенами. Надежду на то, что все это чей-то глупый розыгрыш и комната всего лишь инсталляция, безжалостно разбила яркая вспышка за окном. Глухо зарокотал гром, и вскоре первые капли дождя забарабанили по окну.

Распахнув оконную створку, впуская в теплое помещение холодный, промозглый и сырой воздух, я глубоко задышала, пытаясь унять вновь неистово забившееся сердце.

Я старалась вспомнить последние минуты своей жизни, но вязкий туман лишь становился гуще, боль в висках усиливалась, однако я упрямо пробиралась сквозь плотный заслон, пока не заметила бледную полоску света… и тотчас воспоминания обрушились на меня сокрушительной лавиной.

Голова сейчас же пошла кругом от такого объёма информации, к горлу подступила тошнота, а в глазах замелькали мушки. Слепо натыкаясь на мебель, я все же смогла благополучно дойти до кровати.

Взобравшись на нее, обняла подушку руками и тихо заскулила от разрывающей меня боли…

Очнулась я от тихого шороха и звона железа. Чуть приоткрыв глаза, я не сразу увидела Нетту. Горничная, что-то едва слышно бормоча, аккуратно выгребала золу из очага, время от времени тяжело вздыхая.

— Нетта, воды, — прохрипела: во рту пересохло, а горло неприятно саднило, будто я долго и громко кричала.