Ровельхейм: Право на магию

А вот я, зная теперь, что она маг смерти, наверное, не смогла бы. Зато Мекса неожиданно улыбнулась. Выглядело это жутковато.

– Да, мы называем этот союз трилитоном. Но что есть верхушка без опоры? – она аккуратно вытащила один вертикальный брусок и перекладина обрушилась. – И что есть опора без поддержки?

Она подула на оставшийся одинокий брусок и тот тоже упал.

– Это равный союз, Анхельм, как его ни назови. Да, понятие трилитон вернее, оно чётче отражает взаимосвязь.

Они оба замолчали, играя в гляделки.

Я не выдержала.

– Мне кто-нибудь объяснит, о чём речь?

Мекса разлила по чашкам чай из пузатого заварника и заговорила. Никогда ещё не слышала от неё такого длинного монолога.

– Наш народ живёт древними традициями. Благодаря им мы сильны и едины. Ни один враг вот уже сотни лет не смеет вторгнуться на наши земли. Нет традиций – нет силы. Это не закон, но по-другому мы не умеем. С детства мы дружим, присматриваемся, выбираем. К совершеннолетию каждая особь формирует свой трилитон или принимает зов другого шеля.

Точнее, сформированный трилитон и становится символом зрелости. Трилитон создаётся только раз в жизни. Трилитон – это всё. Трилитон – это полное единение, твой тыл, защита, друг, брат, сестра, муж, жена. Вся твоя семья.

Хельме выпучил глаза.

– Муж?!..

– Я знаю, в вашей традиции парные союзы. Не стану настаивать, хотя вы привлекаете меня оба. Если образуются трилитоны только из мужчин или только из женщин, то, конечно, кто-то из них находит потом партнёра для продолжения рода.

Но обычно трилитон самодостаточен.

Теперь и я выпучила глаза.

Мекса вздохнула.

– Вам чужды наши традиции, и я готова это принять. Духовная связь важнее удовольствий, так что я не стану настаивать на соблюдении всех условий.

– Почему же ты до сих пор одна? Ты ведь уже на втором курсе, а значит, давно совершеннолетняя, – не унимался Хельме.

– Я выросла в… непростых условиях. С детства была ограничена в общении.

А те, с кем была возможность общаться, мне не подошли. К счастью, у меня обнаружилась магия, и я пришла в Академию.

Как же это знакомо. Расти в клетке, без связи с внешним миром. Но у меня была Беата, а у Мексы, получается, вообще никого. Вот тебе, Анхельм, и разгадка её фамилии – она такая же сиротка, как и я.

– Ты поэтому теперь здесь ищешь? Извини, я просто слышала, что ты постоянно ко всем подсаживаешься.

– Искала. Долго. Теперь нашла.