Плохая учительница, хороший снайпер

Даже если госпожа как-ее-там пользуется благосклонностью ректора… Она все равно обычная симпатичная куколка. А все симпатичные куколки ценят мужское внимание. Честно говоря, красотка вовсе не выглядела огорченной. Думаю… — Алекс подцепил ложкой картошку, старательно игнорируя нацеленные в него взгляды, прожевал ее и запил водой. — Думаю, что наш проспиртованный тощага-драконолог не будет таскаться за ней как пришитый.

— Ты хочешь попытаться еще раз? — восхищенно выдохнул Сэнди Уиллер и нервным жестом пригладил взъерошенные, словно у нестриженного пуделя, кудряшки.

— Она же учительница!

— Эта куколка? Ты серьезно? Единственное вакантное место в преподавательском составе — драконоборец, — Алекс подождал, пока парни закончат логическое построение. — Эта малышка не может быть преподавателем. Возможно, секретарша, стенографистка, ну в крайнем случае библиотекарша.

Чем дольше говорил Алекс, тем больше убеждался в истинности этого внезапного озарения. Женщина, которую сопровождал Прюитт, действительно не походила на преподавателя.

В учителя шли либо вздорные стервы, как Кингдон-Куч, либо затюканные старые девы, как дурочка Бишоп. Новенькая не походила ни на стерву, ни на старую деву. А значит, и преподавателем быть не могла.

— Я завтра пробегусь по академии. Погляжу, где ректор прячет новое сокровище, — резюмировал Алекс свои рассуждения. Не то чтобы новенькая сразила его неземной красотой… но репутацию нужно было поддерживать.

— И попытаешься ее закадрить? — Сэнди смотрел почти влюбленно.

— Попытаюсь? Да я за три дня ее окручу! — схватив стакан, Алекс одним глотком опрокинул в себя содержимое.

Будь это коньяк или виски, получилось бы намного эффектнее… Но правила академии были суровы и беспощадны. Поэтому пришлось удовлетвориться банальнейшим яблочным соком.

Яркие солнечные лучи, прямой наводкой бьющие в западное окно, потухли, сменившись голубоватой дымкой, и в комнате похолодало. Сбросив туфли, Хизер с ногами забралась на кровать и укрылась пледом. Разомлевший после долгой дороги Хисс, свернувшись клубочком, мирно дремал на тумбочке.

А может быть, не дремал. Черт его знает, что делают элементали в такие вот периоды покоя. Хисс лежал совершенно неподвижно, уткнувшись острой мордочкой себе под хвост, и походил на сотканную из огня и света плюшевую игрушку. Хизер провела по призрачному меху пальцем, в который раз поражаясь ощущению — словно гладишь согретые солнцем молодые хвоинки, еще совсем мягкие, но уже намекающие на возможность укола.