Плохая учительница, хороший снайпер

Алекс как раз закончил прыгать с нахлестом и перешел на крест, краем глаза отслеживая реакцию Деверли. Раздавшийся сзади грохот заставил Алекса отшвырнуть скакалку.

— Ну Сэнди! Ну что за хрень! — он бросился поднимать неловко ворочающегося на полу Сэнди.

— Прости. Я запутался, — поддерживаемый Алексом, Сэнди с трудом сел, крепко обнимая себя за колено. — Я прыгнул, она перехлестнула, я зацепился…

— Не перехлестнула, а перехлестнул. Скакалка летит только туда, куда ты ее направляешь. Господи, Сэнди, ну нельзя же быть таким криворуким, — Алекс встряхнул Сэнди за плечо, и тот поднял лицо — несчастное, как у описавшегося щенка.

Темные глаза опасно поблескивали, и Алекс, тяжко вздохнув, сдал назад. — Но ты старался, я видел. Давай, вставай, посиди на скамейке. Потом я покажу тебе, как правильно прыгать.

Отправив печально хромающего Сэнди на скамью запасных, Алекс повернулся было к своей скакалке — и уткнулся в бесшумно подкравшуюся сзади Деверли.

— Я вижу, вы соблюдаете мою последнюю просьбу.

— Какую именно? — не понял Алекс.

— Ну как же. После оскорбления следует похвалить. Именно это вы сейчас и сделали.

— Ах, это! Ну да. Соблюдаю, — с готовностью кивнул Алекс, мысленно возрадовавшись неожиданному везению. Про чертову просьбу он даже не вспомнил, просто само как-то так получилось.

С облегчением выбросив из головы растяпу Сэнди, Алекс пошел к турнику, предусмотрительно выбрав тот, который был ближе всего к Деверли. Небрежно стянув джемпер, Алекс отбросил его на козла, оставшись в легкой рубашке-поло, выгодно подчеркивающей ширину и рельеф плеч.

Все равно слухи о подтягиваниях топлес уже разошлись по академии — а с уладской овцы хоть шерсти клок.

Дождавшись, когда Деверли обернется в его сторону, Алекс высоко выпрыгнул и ухватился за перекладину. Первые подтягивания дались легко, как и всегда. Потом стало сложнее, заныли натруженные мышцы, но Алекс не снижал темп, тщательно контролируя выражение лица. Не хватало еще, чтобы морду от усилий перекосило. Тем более что Деверли смотрела, не отводя взгляда, и даже начала одобрительно кивать.

— Двадцать девять раз! Великолепно! — захлопала в ладоши она, когда Алекс, разжав руки, спрыгнул с перекладины на пол. Горели кисти, тянуло перегруженные мыщцы спины и что-то гадостно кололо под ребром. Небрежно улыбнувшись, Алекс вздернул подбородок и отошел, сохраняя приличествующую джентльмену благородную прямоту осанки. Только опершись о стену, он с тяжелым облегчением выдохнул и незаметно повел плечами.