Очарованный, околдованный, или Темная фея для дракона

И неприятное ощущение, словно у тебя в мозгу копошатся миллионы червяков, мерзко. Я затихла, осмысливая новую для себя реальность. Понимание того, что я не сошла с ума, заставило зорко смотреть по сторонам и не нарываться. Я должна понять, что меня ждёт.

А ждали меня свадьба, и красавчик, жених, высокий, черноволосый с синими грешными глазами, Валентайн Нардейл. Правда, на невесту смотрел он с брезгливостью, словно на букашку, что прилетела в его тарелку. И всю дорогу до старинного поместья, в котором была часовня рода, молчал, иногда одаривая меня жёстким взглядом.

Отец Ассамар, старый маразматик долго держался за свою гордость и не хотел отдавать дочь замуж за дракона, а тот взял всё сам. Это я считаю его маразматиком, отца девушка любила, и гордая была за род, поэтому я тут. Она решила умереть: потомки фей могут отпустить душу, а взамен призвать мстителя.

На этом моменте можно поржать… Я и мститель! В этом тщедушном тельце, бесправная, трофей, на котором женятся, потому что земля всё же принадлежит потомкам фей, и магия не примет чужого.

А так родит девка наследника и в расход её. Это всё я нашла в своей голове, словно книгу прочитала. И что делать? А что я могу? Меня даже служанки не слушаются. Я скрипнула зубами.

Войны между родами вспыхивали частенько, император смотрел на них сквозь пальцы, особенно если это род опальных фей, особенно если они предатели.

Нардейлы — драконы, чёрный род, тёмные маги. В роду более тридцати родственников, множество побочных ветвей.

Они из приближённых к трону, кто им возразит? Вот и отец Ассамар не смог. Но нет мне дела до их разборок! Почему я тут оказалась?!

— Дочь Исхилы, согласна ли ты, стать женой сыну Самиара? — жрец такой же древний, как стены этой часовенки, но смотрел на меня, на удивление яркими синими глазами, словно знал, кто я, ехидно смотрел.

Исхила — богиня в этом мире, все женщины — её дочери, соответственно, Самиар — бог, и все мужчины — его сыновья. Странное деление, но мне сейчас неважно, я не хочу замуж.

— Не согласна! — сказала я, и мой голос звонким эхом унесся в вышину куполообразного потолка.

«Красивый голос», — мелькнуло в голове.

— Согласен, — лениво сказал Валентайн, не обращая внимания на мой ответ.

— А я не согласна, — повторила я и посмотрела на жреца.

Неважно, пусть опять сажают на воду и хлеб.

Судьбу Ассамар решали долго, а она в это время сидела в темнице с крысами, и спала на лежанке из соломы.