Очарованный, околдованный, или Темная фея для дракона

Валентайн внимательно смотрел на меня ничего не выражающим взглядом, потом хмыкнул:

‒ Хорошо, ‒ ответил он мне. ‒ Я подумаю, что можно сделать на первой остановке.

Что?! Вот так просто согласился?! Я задумалась, хотя вполне понятно, он хочет, чтобы я не трепала ему нервы, и была подальше от Сакары пока мы едем. Надеюсь, дом этой драконицы недалеко, иначе у меня сдадут нервы в первый же день.

Наконец-то дверь открылась и в карету залезла Сакара. Тут я поняла, что неправильно села, нужно было пересесть к Валентайну, потому что эта паразитка торжествующе посмотрела на меня и прилипла к моему мужу.

‒ Дорогой, я приказала принести нам еду в дорогу, твои любимые колбасы и немного старого вина, ‒ прощебетала она.

‒ Спасибо, Сакара, ‒ спокойно ответил ей дракон, не отвлекаясь от своих бумаг.

Потом словно вспомнил, что пора ехать, ловко обошёл драконицу и вылез из кареты. Через некоторое мгновение раздались зычные понукания возничих, и кареты с вещами и слугами, одна за одной, проехали мимо нас.

‒ Ты зря надеешься, что он останется с тобой навсегда, нищенка, ‒ прошипела Сакара.

Так и знала, что не сможет сдержать свой яд при себе.

‒ Уж не к тебе ли полетит на крыльях любви? ‒ хмыкнула я.

‒ Поверь, нам с Валентайном есть, что вспомнить. Мы всегда принадлежали друг другу, и ты не сможешь этого изменить.

‒ Да ради богини, я не собираюсь вставать на твоем пути, ‒ я чуть нагнулась и доверительно шепнула: ‒ но не кажется ли тебе, что Валентайну ты давно не нужна?

Дракон как раз открыл дверь и воззрился на наши склонённые головы.

Мы повернули лица к нему, а потом отпрянули на свои места и сделали вид, что всё нормально. Как дети, честное слово! Я хотела посмеяться. Ревновала ли я Нардейла к этой драконице? Прислушалась к себе: есть немного, и это скорей всего отголоски феи, они не любили делиться. А я не понимала, для чего делить шкуру неубитого медведя. Валентайн официально мой муж, но в любви мне не клялся, хотя верность обещал. В любом случае я не могу ревновать мужчину, которого не люблю, или могу…

Сакара была невыносима. Она щебетала без продыху ни о чём. Я поражалась пофигизму дракона, который изредка ей что-то отвечал, а всё остальное время просто занимался своими бумагами, которых оказалось у него целый саквояж. Одни он убирал, другие доставал, вчитывался, писал, зачёркивал, макая обыкновенное доисторическое перо в чёрный бутылёк.