Переполох меж Граней. Турнир четырёх Академий

Вы умудрились сломать задачу о двух вёдрах!»

Так вот, Пётр Михайлович, это вы ещё с Дейриком виль Верндари не знакомы. Он вашу теорию вероятности на детородном органе провернул, это если выражаться словами Марго.

— О, ты наконец-то улыбаешься!

Я настолько погружаюсь в размышления, что даже не замечаю, как рядом возникает Лилу.

Девушка добродушно улыбается мне и протягивает тарелку с куском мяса и порцией овощей.

— Я часто улыбаюсь, когда есть повод, — отвечаю ей, принимая еду.

— А он есть? Я могу обнадёжить брата? — Невинно вскинув бровки, Лилу присаживается рядом и с удовольствием принимается за уничтожение мяса.

— Я улыбалась воспоминаниям. И Рику в них нет места. — Пожав плечами, я вяло ковыряюсь в странном куске, из которого торчат три крыла. — Что это?

— Крылатка, — с набитым ртом мычит Лилу, с усилием проглатывает еду и продолжает: — Шрук поймал, перед тем как вернулся в межгранье.

— А-а-а, — тяну я, на самом деле не особо желая продолжать разговор.

Какое-то время мы молчим. Лилу слишком занята ужином, а я наблюдаю за Дейриком.

От еды он отказался и, устроившись под раскидистой ивой, оглядывает периметр лагеря. Его взгляд то и дело касается меня, и заметив, что я смотрю на него, Рик вопросительно вскидывает брови. Даже делает попытку подняться, явно намереваясь подойти к нам, но я останавливаю его качанием головы. Хватит мне на сегодня его болтовни.

— Почему Аллилуйя? — переведя взгляд на огонь, интересуюсь я.

— Что почему?

Лилу даже есть перестаёт, откладывает тарелку и поворачивается ко мне.

— Имя у тебя необычное.

— А, точно, ты ж не помнишь! — Она хлопает себя по лбу и широко улыбается. — Это старинная семейная легенда. Мой прадед с маминой стороны любил охотиться в фамильных угодьях. И вот однажды на него из самой чащобы вылетела какая-то сумасшедшая. Вся всклокоченная, в порванной одежде, она кинулась на деда и чуть в объятиях не задушила. При этом она всё время повторяла одну и ту же фразу. — Лилу хмурит лоб, будто пытается в точности вспомнить, что говорила незнакомка.

— Аллилуйя, иять! — вроде бы так.

Я не выдерживаю и захожусь в приступе смеха. Смеюсь так долго, что чувствую, как просто скатываюсь в истерику. По щекам текут слёзы, я стираю их и снова хохочу. От души и словно выпуская всё напряжение. Не знаю, кем была эта моя землячка, но спасибо ей за такую весточку сквозь года. Почему-то у меня не возникает сомнений в том, что лесная сумасшедшая была именно попаданкой из моего мира.