Жена на замену

Величавого, но какого-то совершенно не похожего на тот образ, что рисовало воображение. Он казался мне человеком, которому можно доверять. Как, впрочем, и его сын. И я осмелилась ответить, побеждая охватившее тело оцепенение:

— Дарэ фир Геллерхольц, я не боюсь вас, просто слишком неожиданно оказалась здесь.

Я была честна, и сама не знала, к чему бывшему маршалу моя честность. Но тот только улыбнулся:

— Я наслышан о ваших непростых отношениях с родственниками. Должно быть, вы были только рады выбраться из-под их крыла? — он аккуратно закружил меня в танце, и я немного вздрогнула, когда суховатая теплая рука коснулась запястья.

Даже сквозь свадебную перчатку для меня это было непривычно. Как, впрочем, и балы, среди которых мне довелось побывать от силы на пяти. Отец Рэя мягко улыбался, и на дне его глаз виднелось нечто, чего я не могла прочитать. Но я снова решила, что не хочу ему лгать. И даже выворачиваться и придумывать красивый ответ по этикету — всё равно не хочу.

— Матушка будет бесконечно счастлива больше никогда меня не увидеть, — я кисло улыбнулась. — И, я боюсь, её счастье будет совершенно взаимным. Но я все равно не ожидала так скоро оказаться в доме вашего сына. Я вообще не ожидала когда-либо оказаться здесь, да еще в таком качестве. Так что, наверное, моя растерянность заметна.

— Это не плохо, — снова улыбнулся мне старший Геллерхольц. — Рэй тоже был в своё время растерян, когда я передал ему дела, оставил жить в этом поместье и уехал в Малую Резиденцию, чтобы поселиться там.

Способность к искренней и живой реакции среди нашего благородного племени редка, и её надо беречь, как величайшую драгоценность. Надеюсь, Рэйнер понимает, какое сокровище ему досталось. Я его мать ценил недостаточно, и она ушла от меня раньше, чем мне бы того хотелось, — на сей раз улыбка вышла грустной, и я бросила на него сочувственный взгляд.

Хотела было что-то ответить, но танец кончился, и прежде, чем я успела отойти к стене и попробовать избегнуть следующего, ко мне стремительно направился незнакомый мужчина. Было в нём что-то чужеземное, может, слишком прямой взгляд, а может, синева глаз — не такая тусклая, как у бывшего маршала, а яркая, словно капли сапфиров. Сопереживание потерявшему любимую жену старшему Геллерхольцу сменилось удивлением и настороженностью.