Жена на замену

Но зачем их раздвигать и как это связано… Светлейший, как вообще об этом узнают? Откуда? И, кстати, разве может быть не больно? Ведь если Рэй беспокоится, то, наверное, хочет боль предотвратить? Я всё ещё не знала, что мне можно, а что нельзя, и начинала даже как-то злиться на это. Что я вообще могу у него спросить? Снова, как тогда с матушкой, я услышала свой голос прежде, чем успела подумать:

— Но ведь так не принято. Брак должен быть подтверждён в тот же день, когда свершилась свадьба. Я настолько тебе противна?! — истерические нотки в голосе были, должно быть, от матушки.

Как-никак, я росла с нею.

— Чешуя Оххроса, да что за глупости, Кори! — воскликнул он примерно в том же тоне, разве что не визгливо. — Противна мне, чтобы ты знала, Хельга Кальтербруннен. Поэтому её здесь нет, хотя могла быть. А ты — невинное наивное дитя, которое только выбралось из клюва злобной гарпии. И что касается «принято» — по закону брак можно подтвердить в течение года. А традиции, моя дорогая, у всех разные, и не все требуют такого варварского обращения с близкими.

Я предпочитаю выбирать те, которые не требуют. Думаешь, мне кто-нибудь запретит? — в его голосе звучал яд и вызов, но я опять не понимала, как это трактовать.

Герцогу Геллерхольцу, конечно, никто и ничего запретить не может. А то лишится поставок столь необходимой магам меди, или получит существенное повышение цены. А если и это не поможет… он был силён, и приложить мог так, что и у короны претензий не будет, и излишне говорливому сплетнику это не понравится.

Это знала даже я. Слишком громкие были прецеденты. Так к чему эти странные вопросы? Я ведь спросила не об этом!

— Ты даже вслух поминаешь не нашего бога, а драконьих, и всё ещё не за решёткой, — процедила я мрачно. — Конечно, тебе никто и ничего не запретит. Но я не понимаю! Ничего не понимаю! — я вдруг ощутила, как по лицу течёт тёплое, а спустя несколько мгновений осознала, что это слёзы.

Я думала, что Рэй разозлится, и что-то скажет, такое же колкое, но он побледнел, стиснул губы так, что они тоже стали совсем белыми, вскочил со своей скамьи напротив меня, и крепко обнял, даже прижал к груди.

Повариха давно ушла, забрав с собой и своих подопечных — видимо, хотела оставить нас наедине. Так что если кто и слышал, что я говорила, то издалека. Но на самом деле когда он меня обнял — мне стало всё равно, слышал меня кто-то или нет. Я просто ревела и не могла остановиться.