К ПОСЛЕДНЕМУ РУБЕЖУ ИЛИ НАСЛЕДНИЦА БРОШЕННЫХ ЗЕМЕЛЬ

Все же тетка не выдержала, высказала мне все уже за поздним ужином, упрекнула куском хлеба:

- Кормлю тебя, пою, одеваю, а ты деньги, что от травницы получаешь, в семью не сдаешь! Уже, наверно, золотой скопила!

- Какой золотой? У меня несколько медяшек, даже серебрушки не будет, - возмутилась я.

- Вот, вырастили, а она еще и перечит! – тетка не на шутку сердилась.

- Ладно, отстань от неё, - протянул дядька Неис, после ужина пришедший, наоборот, в добродушное настроение. – Разошлась на ночь глядя. Спать пора. Иди лучше постель стели.

Я тоже расправила матрас на лавке, сбегала помыть ноги и легла спать. Но не спалось, смотрела на ночное небо и видела глаза Одана, темно-синие, глубокие. Они волновали меня, как только наши взгляды встречались. Молодой парень тоже обратил на меня внимание, на последних вечёрках мы даже танцевали, а до этого на день солнцестояния вместе прыгали через костер и смеялись. У него горячие ладони, казалось, он зажег ими мою кровь. Это мой секрет. Так хочется любви! Подружки, что несколько постарше и уже вышли замуж, рассказывали, что это так сладко! А у меня сладким оказывается только запах смерти.

Это так несправедливо! Может, к осени Одан пришлет сватов? Ведь я, хоть и бесприданница, но ученица знахарки, а значит, могу принести в семью доход и уважение, и лицом не дурнушка. Фигурка только тонковата, так это дело наживное. От этой мысли стало так приятно, аж задохнулась от своей смелости думать о таком. Но до осени еще далеко, а вечёрок будет еще не мало, как и танцев, и хороводов.

Потом мысли скакнули куда-то в сторону, к наставнице. Это из-за неё я опоздала сегодня на дойку, вернее, из-за её видения. С того первого раза, как бы она не прикасалась ко мне, пророчеств от неё я не слышала, а тут, уже выходя, наши пальцы сомкнулись на дверной ручке, она опять вцепилась в меня, зашептала. Я не испугалась, ждала, когда она меня отпустит. Но когда Мейва пришла в себя, вид она имела бледный, уголки губ опустились, глаза слезились, словно она старалась не разрыдаться.

И что такого она увидела? Расспрашивать было страшно, но знахарка сама заговорила:

- Килли, ты уже взрослая девушка. Помнишь, я говорила тебе, чтобы ты ничего и никогда не боялась? Так я повторю тебе снова. Не бойся. Рассказывать тебе ничего не буду, но все будет хорошо с тобой. Боль пройдет, и солнце будет светить, как прежде. И не теряй надежды. Все беги…, - она порывисто обняла меня, что раньше такого с ней не случалось, и вытолкнула в двери.

Странно все это.