Уж замуж невтерпеж

Но тут неплохо, мне нравится.

– Нравится так жить – на площади попрошайничать? Почему же ты за три года ничем толковым не занялся?

– А зачем? – удивился он. – Люди тут наивные немного, но щедрые, мне хватает. Ты вот вчера десятку подкинула, сегодня ещё где перепадёт. И не попрошайничаю, а несу свою философию в массы, есть разница!

– Коммунист, альфонс, саботажник, ещё и философ, – сокрушённо покачала я головой.

– Да ведь если по-честному, Эжени, – вздохнул Шарль. – То кому мы здесь сдались. Идей моих не понимают, живут в своём мирке, на нас, как на обезьянок забавных, смотрят.

Не сослали никуда, и то хлеб…

– А могли? И что значит «мы»? – насторожилась я. – Ты что, в Шенлине не один такой? Ну, я, понятно, не в счёт…

– Х-ха! – только расплылся в улыбке француз. – Ну, пошли, землячка, знакомить тебя с местной диаспорой будем…

Вроде недолго от площади Согласия шли, а Шарль умудрился завести в такие запутанные дворы с узкими улочками, что я даже засомневалась, а Шенлин ли это вообще? Нет, не трущобы, конечно, но нетипичный для просторной столицы район удивил.

Да, чисто и зелено, как и везде. Какой-то рабоче-торговый квартал, я по похожим уже гуляла, так что обилие вывесок на дверях и окнах смотрелось вполне привычно, но что-то всё равно было не то.

«Долгосрочная виза и вид на жительство», – гласила одна.

«Разрешение на работу, гарантия», – зазывала вторая.

На третьей был какой-то рисунок из загогулин, и если эти загогулины были таким оригинальным шрифтом, то прочесть их было решительно невозможно.

На четвёртой значилось коротко и просто: «Irish pub». Ну, вот тут всё понятно, я сама этим правилом в незнакомых городах не раз пользовалась, звучит оно просто и никогда не подводит: «В любой непонятной ситуации ищи ирландский паб». Я довольно хмыкнула. Ну, вот же, и нормальные кварталы в Шенлине есть.

Пока наконец не сообразила, что именно не давало покоям моим глазам.

Большинство вывесок было вовсе не на арсандском.

Пока я хлопала глазами, Шарль потянул за собой в неприметную дверцу.

Это оказалась не то чья-то подсобка, не то заброшенный склад. На одной из стен, завешанной картинками и всяким прибитым хламом, почти затерялась круглая мишень, как для игры в дартс. Француз грохнул по ней кулаком, но звук вышел не глухим, пенопластовым, а звонким, металлическим. Присмотревшись, я обнаружила в стене хорошо замаскированную дверь. В центре мишени отъехал в сторону чёрный кружок и появился недоверчивый голубой глаз.