Две хозяйки одного замка

– прошептала одна пожилая дама, склонившись к самому уху такой же немолодой подруги.

– Глупости, его величество никогда не вмешивается в личную жизнь подданных.

– Герцогиня Горткон была тому свидетельницей. – дама на миг умолкла, кивнув кому-то из знакомых, а затем продолжила свистящим шепотом. – Она рассказывала, что его величество едва ли не лично привез бывшую баронессу во дворец, расцеловал ей руки, осыпал комплиментами и усадил рядом с собой.

– Не может быть! – ахнула собеседница.

– И это еще не все.

Затем, его величество объявил, что лично выдаст ее замуж. За особые заслуги перед королевством.

– Какие у этой девчонки могут быть заслуги? Разве что в постели короля? Мужчины порой так неразборчивы…

Прикрывшись веерами, дамы стыдливо хихикнули. Но предположение обеим пришлось по душе.

Шагах в тридцати от них, тоже происходил не менее занимательный разговор.

– У графа Арельса только дочь, а ему нужен наследник мужского пола.

– Почему же он тогда женится на девице, не способной иметь детей?

– Подозрительно это.

Еще и с бароном Кьярти, говорят, какая-то странная история была.

– Жалко девчонку. Нортман при первом же удобном случае свернет ей шею, как некогда первой жене.

– Его вина не была доказана. Но если и так, разведенная девка другой участи не заслуживает. А у его величества появится прекрасная возможность взять земли графа под опеку, до совершеннолетия виконтессы. Потом и виконтессу можно будет выдать замуж за верного человека.

Те же Ормсы явно не откажутся от столь лакомого куска.

– Хотел бы я знать… – начал один из мужчин, но почти сразу умолк, так и не закончив мысль.

Потому что в этот самый момент, к храму подъехала еще одна карета. Черная, с золотой отделкой по обеим сторонам. На каждой дверце – витиеватая буква «А». Среди присутствующих пронесся легкий шепоток – «граф Арельс».

Сам граф, не удостоил присутствующих даже взглядом. Лишь сказал пару слов кучеру, и с самым суровым видом направился в храм.

***

Алесия приехала всего минут на пять позже жениха. И, сама того не зная, последовала примеру Нортмана. А именно – полностью проигнорировала обращенные к ней взгляды.

Правда сделала она это не из гордости или высокомерия. Просто все ее усилия были направлены на то, – чтобы не забыть слова клятвы. На фоне этой задачи, даже волнение ушло куда-то на дальний план.

«Обязуюсь быть мудрой, почтительной, неизменно доброжелательной…».