Две хозяйки одного замка

Сжав пальцы в кулак, он поднялся следом и занял мягкую лавку напротив. Алесия невольно приготовилась.

К чему?

Да к чему угодно! К резкому слову, ехидному замечанию, холодной отповеди… Однако мужчина избрал четвертый путь. Скрестив руки на груди, он устремил свой взгляд в окно. Вот так. Будто кроме него тут больше никого нет.

Девушка чуть прищурилась. Ситуация начинала ее забавлять. Если кому и строить из себя обиженную на весь мир «принцессу», так это ей. Между прочим, это ее выдернули из родного поместья и передали в лапы местного титулованного солдафона.

А может, супруг ждет, что она будет лезть из кожи вон, чтобы привлечь его внимание? Пожалуй, любая другая девица на ее месте уже попыталась бы заговорить.

Ну… если так, то ничего его сиятельство не дождется. Алесия тоже перевела взгляд на окно, твердо решив, что не проронит ни слова, пока мужчина первым не обратится к ней.

Какую-то часть пути они проехали в полной тишине. Карета мерно покачивалась. Мимо проплывали серые дома, постепенно превращаясь в невесомые воздушные замки… Потом внезапно появилась залитая солнцем поляна, со множеством цветов.

И над этой поляной зависла одна, совсем маленькая, грозовая тучка…

– …графиня, вы уснули? – пророкотало что-то, сквозь приближающийся гром.

– Что?

Алесия дернулась, едва не свалившись на чьи-то колени. Прекрасная поляна исчезла. Вокруг снова была карета, а за окном мелькали серые дома. Граф Арельс сидел напротив и сверлил ее презрительным взглядом.

– У меня сложилось впечатление, что вы спите.

– голос мужчины звучал уже не так приятно, как в храме.

Алес пару раз моргнула, приходя в себя. Какая потрясающая наблюдательность – «сложилось впечатление… вы спите…». Может она чувств лишилась, от привалившего ей «счастья»?

– Тут просто очень душно. – вывернулась девушка, решив пока не показывать «зубки».

Граф Арельс поморщился, но все же протянул руку и приоткрыл окно. Карету тут же заполнил легкий ветерок. Он приятно охладил лицо и… Алесия едва не чертыхнулась, обнаружив, что пока она дремала, вырез платья успел заметно сползти, и теперь прикрывал грудь на самой границе приличий.

Неловко получилось. Как-то в своей деревне, она успела подзабыть о коварстве местных нарядов. Резко подтянув платье повыше, Алес отвернулась к окну. Щеки ее пылали. Интересно, как долго этот мужлан любовался занимательными видами? Или он затем ее и разбудил, чтобы она не оскорбляла его требовательный вкус?

Пожалуй, надо было плюнуть вчера на клятву, и хорошенько выспаться.