Только не ты!

В смысле быстро жениться. И медленно тоже. Он вообще на подобное мероприятие был не согласен: хорошее дело браком не назовут. А уж после подысканной родственничками «добропорядочной» невесты в виде Бизюлькиной…

– Это будет хорошая девушка из аристократической семьи… – моментально потух азарт в отце, словно он услышал мысли Романа.

Да-да. С титулом, деньгами и отличной родословной… Ещё одна «приличная».

– Ты увидишь, как там хорошо! – Родионов-старший сменил тему и взялся нахваливать Камышин. – Красивая Волга, женщины, арбузы! А воздух? Лучше, чем на море! Настоящий курорт, а у тебя всё лето впереди! Воспринимай это как внеплановый отпуск…

Роман промолчал: ага, отпуск, конечно! Да он, вообще-то и не устал…

Мысль, как шальная муха, залетевшая в окно, ударила в голову, полностью перевернув сознание: а ведь всё складывается невероятным образом к лучшему! Пока Роман не женится, то не сможет вернуться в Московию.

А это значило, что его родные отныне не имеют над ним власти! Отец же сам его проклял? Сам. И теперь Роман с чистой совестью мог вовсе не жениться и жить так, как сам того хотел!

О, боги… Велика ваша мудрость, воистину…

Разве не об этом он мечтал? Держать жизнь в своих руках? Кто знает, может быть, ему удастся сделать перевод куда-нибудь… ну, скажем, в Сибирь? Говорят, там в топях до сих пор водится такое… Древнее, страшное, злобное… Вот где можно развернуться! А не вот это всё: Волга, женщины, арбузы… тьфу!

– Даже не надейся их к себе вытащить! – по-своему истолковал мысли воспарившего духом отпрыска генерал: – Этих двух балбесов, твоих дружков, родные сослали на историческую родину.

Пески, пирамиды и Нил… Чтобы немного пообщались с себе подобными и поутихли.

Стешку и Даньку стало жаль. Они любили женщин, женщины отвечали им взаимностью, а теперь им грозила смерть от навязанного строгого целибата… Но отчего-то в Романе крепла уверенность, что парни достаточно скоро вернутся в Московию. Со скандалом и запретом посещать Египет…

** *

Хозяйкой квартиры, которую отец снял для него, оказалась упырица с приятной полнотой.

Валентине Эриховне на вид можно было дать лет пятьдесят-пятьдесят пять, но Роман чувствовал, что ей намного больше. Очень намного.

– Сейчас я вам всё-всё покажу, – женщина обольстительно облизала сочно подкрашенные губы и томно стрельнула глазками на Родионова-старшего. Но генерал тут же прикрылся тройным слоем щитов, и упырица обиженно скривилась.